Квартира №12. Семья Гордонов

Семья виленского мещанина Ефима Гордона, получившего в 1923 году «охранную грамоту», защищавшую от любых уплотнений, сожженная в буржуйке библиотека, иудейские молитвы, режиссер Соломон Михоэлс, а также коммунальная газета «О том, о сем».

Ефим Михайлович (Хаим Мовшевич) Гордон (1886–1960) и его жена Евгения Соломоновна (Зельда Шлемовна) Гордон (1890–1971), в девичестве Гинзбург, вместе с детьми Марией и Соломоном въехали в квартиру № 12 в 1923 году.

Ефим и Евгения Гордоны. Рига, 1907. Из личного архива внучки Е.М. Гордона Марии Борисовны Друговой

Ефим и Евгения Гордоны. Рига, 1907. Из личного архива внучки Е.М. Гордона Марии Борисовны Друговой

Ефим Михайлович родился в Вильне (Вильнюсе) в бедной и многочисленной еврейской семье Мовши Гордона, который тогда был женат уже во второй раз на вдове с детьми от первого брака. В семье Гордонов передается история о том, как Мовша пришел домой и спросил у жены: «Отчего так шумно?». Она ответила: «Твои дети и мои дети играют с нашими детьми». Ефим Михайлович рано начал работать, знал помимо русского и идиша литовский, польский, немецкий и латышский языки. До революции он числился виленским мещанином и служил в главной конторе рижского цинковального и металлического завода «Звезда», принадлежавшего купцу первой гильдии Абраму Штерену.

В семье сохранилась доверенность 1915 года, согласно которой Гордон получал право заведовать и управлять всеми торговыми делами Штерена.

Квартира № 12. Документы семьи Гордонов.

Квартира № 12. Документы семьи Гордонов.

Семья Гордонов переехала в Москву не позднее 1918 года. Сначала они поселились в поселке Малаховка, в котором в 1920-е годы около 20 % населения составляли евреи, действовала синагога и была открыта еврейская трудовая школа-колония с преподаванием на идише. Через некоторое время Гордоны переехали в Докучаев переулок, располагающийся недалеко от Каланчевской (ныне Комсомольской) площади. С 1923 года Гордоны занимали квартиру № 12 в доме на Большой Садовой.

Евгения Гордон с дочерью Марией. Москва, 1918. Из личного архива М.Б. Друговой

Евгения Гордон с дочерью Марией. Москва, 1918. Из личного архива М.Б. Друговой

Договор 1923 года

Договор на аренду квартиры был заключен 8 октября 1923 года сроком на три года. Плата составляла 350 червонцев «въездных», а затем 180 рублей золотом в месяц, включая оплату отопления с 1 октября по 1 апреля. Кроме этого, Ефим Михайлович Гордон обязался произвести ремонт квартиры за свой счет. Он имел право передать квартиру другому жильцу, но для этого был «должен войти по этому поводу в соглашение с Правлением Жилищн. Т-ва».

Первая страница договора между Ефимом Гордоном и председателем правления рабоче-жилищного товарищества дома № 10 по Большой Садовой. ЦГА Москвы. ОХД после 1917 года. Ф. 2433. Оп. 4. Д. 725. Л. 137

Первая страница договора между Ефимом Гордоном и председателем правления рабоче-жилищного товарищества дома № 10 по Большой Садовой. ЦГА Москвы. ОХД после 1917 года. Ф. 2433. Оп. 4. Д. 725. Л. 137

Как и любой квартиросъемщик, Ефим Михайлович обладал правами и обязанностями. Так, например, один из пунктов договора гласил: «В случае неуплаты своевременно за квартиру или выезда из занимаемого помещения ранее срока договора, Рабочее Жил. Т-во имеет право отдавать помещение другим лицам, оставляя право за Жил. Т-вом взыскать с Е. М. Гордона деньги за время по срок договора за неустойку». Другим непременным условием аренды было требование соблюдать чистоту в квартире и доме: «паркетные полы не промывать, а натирать мастикой», «не допускать разогревания самоваров и колки дров на лестницах», «не засаривать клозетов, ванной и раковины, выливать помои и выбрасывать мусор в указанные места, не выставлять никаких вещей на парадной лестнице, не выбивать пыли и не чистить одежду».

Живущие у Гордона должны были «иметь установленные документы на жительство и предъявлять таковые в домовую контору для прописки и отметки в милицию, а равно необходимо сообщать в домовую контору письменно о прибывающих и выбывающих». При этом у Гордона имелась «охранная грамота», защищавшая от любых уплотнений: «Правление Рабоч. Жил. Т-ва на основании договора, заключенного им с Моск. Коммун. Хоз. от 18 мая 1922 г. за № 1506, обязуется перед гр. Гордон не уплотнять его квартиры и не изъять из таковой никакой 10 % или иной могущей быть изданной нормы на все время сего договора и безразлично от того имеется ли в квартире лишняя площадь или нет. Право самоуплотнения предоставляется лишь гр. Гордону и по его желанию».

Евгения и Ефим Гордоны с детьми Марией и Соломоном. Евпатория, 1925. Из личного архива М.Б. Друговой

Евгения и Ефим Гордоны с детьми Марией и Соломоном. Евпатория, 1925. Из личного архива М.Б. Друговой

Впоследствии Гордонов все-таки уплотнили. По воспоминаниям внучки Ефима Михайловича Марии Борисовны Друговой, после войны семье принадлежали две комнаты из пяти. В одной проживали Ефим Михайлович и Евгения Соломоновна, а в другой — их дочь Мария Ефимовна с мужем и двумя детьми. Соломон Ефимович жил вместе со своей семьей в бывшей комнате для прислуги.

Семья Гордонов в 1930–1940-е годы

Мария Ефимовна Гордон (1909–1995) окончила Московский областной педагогический институт имени Н. К. Крупской. С 1947 по 1967 годы она работала в издательстве «Художественная литература» в редакции русской классики. Ее брат Соломон Ефимович Гордон (1914–1972) был инженером-конструктором. В 1930 году Мария Ефимовна вышла замуж за филолога, специалиста по Н. С. Лескову Бориса Михайловича Другова (1908–1947). По воспоминаниям их дочери Марии Борисовны Друговой, этот брак встретил сопротивление с обеих сторон: «Все были возмущены. Родители папы приготовили ему поповскую дочку, у мамы тоже были на примете еврейские мальчики. А тут — на тебе. Девять лет маму не пускали в семью отца. Но во время войны их отношения наладились». Семья Гордонов не была религиозной, однако Мария Борисовна помнит, как дедушка в определенные часы сидел покрытый талесом (талес или талит, — молитвенное облачение в иудаизме, представляющее собой особым образом изготовленное прямоугольное покрывало) и читал молитвы.

Ефим Гордон с внучками Марией и Маргаритой (дочь Соломона Гордона) в своей комнате в квартире № 12. Начало 1950-х. Из личного архива М.Б. Друговой

Ефим Гордон с внучками Марией и Маргаритой (дочь Соломона Гордона) в своей комнате в квартире № 12. Начало 1950-х. Из личного архива М.Б. Друговой

К Гордонам в квартиру № 12 в то время приходило много гостей — в том числе режиссер Соломон Михоэлс, поэт Сергей Чекмарев, фотограф и полярник Александр Лесс, физик Александр Хргиан, актер Михаил Гаркави, историк литературы, первый декан филологического факультета МГУ Николай Гудзий. Михоэлс родился в Динабурге (сейчас Даугавпилс) и жил там по соседству с семьей Евгении Соломоновны. В 1930-е годы Мария Ефимовна с родителями часто ходили в Государственный еврейский театр на Малой Бронной, где Михоэлс тогда служил главным режиссером.

Борис Другов через два года после войны умер от туберкулеза: «Маме сказали, что все, что его окружало, нужно было сжечь. И мама, обливаясь слезами, за две ночи в буржуйке сожгла библиотеку», — вспоминала Мария Борисовна Другова.

Прямая речь

Мария Борисовна Другова (р. 1945), дочь Марии Ефимовны Гордон и Бориса Михайловича Другова жила в квартире № 12 с рождения до 1960 года. Она делится воспоминаниями о разных периодах своей жизни.

О детском саде при фабрике «Дукат»:

В детском саду зимой нас всех завязывали в спальные мешки и укладывали спать на веранду. Так мы проводили тихий час. Я с большой теплотой вспоминаю наш детский сад. У нас были веселые игры. Например, выкладывались на стол разные предметы, и нужно было их запомнить. Потом кого-то выводили из комнаты, что-то убирали, и ребенку нужно было вспомнить, чего не хватает.

Детский сад при фабрике «Дукат». Третья слева Мария Другова. Около 1951 года. Из личного архива М.Б. Другово

Детский сад при фабрике «Дукат». Третья слева Мария Другова. Около 1951 года. Из личного архива М.Б. Другово

Мария Другова с дворовыми ребятами между домом № 10 и домом № 8. 1952. Из личного архива М.Б. Другово

Мария Другова с дворовыми ребятами между домом № 10 и домом № 8. 1952. Из личного архива М.Б. Другово

О жизни в квартире № 12:

Все праздники квартиры — свадьбы, уход в армию — отмечались в нашей 22-метровой комнате. Мы там и спектакли устраивали. Брат вешал простыню, и мы делали кукольный театр, сами клеили елочные игрушки.

В соседней комнате жила Софья Александровна Кантор. Она умерла в 1953 году в возрасте 72 лет. Я ее звала на «ты» и Сонюшка. Я у нее стихи декламировала в комнате, мы очень любили друг друга. Она оставила нам все вещи по описи, в том числе и роскошную вазу в стиле модерн. В другой комнате жили Батовы — вдова с тремя дочками. Ее муж во время войны прикрыл своим телом генерала. И я помню, что каждое 9 мая к нам генерал приходил. Все три дочки были старше меня и были очень работящими. У них в комнате стояли четыре кровати, обеденный стол, письменный стол и не было тесно. Еще жила семья слесаря и кассирши из галантереи. Когда мне было 12–13 лет, я выпускала газету в квартире. Она называлась «О том, о сем». Выпустила семь или восемь номеров. У нас в коридоре висел телефон, и под телефоном висела как раз эта газета. Помню, что ходила ко всем и клянчила: «Дайте заметку!».

Софья Александровна Кантор (1892–1953). Соседка Гордонов по коммунальной квартире № 12. Родилась в Днепропетровске. В доме с 1924 года. Работала начальником иностранного кабинета Артиллерийской академии РККА им. Ф.Э. Дзержинского. 1910-е. Из личного архива М.Б. Друговой

Софья Александровна Кантор (1892–1953). Соседка Гордонов по коммунальной квартире № 12. Родилась в Днепропетровске. В доме с 1924 года. Работала начальником иностранного кабинета Артиллерийской академии РККА им. Ф.Э. Дзержинского. 1910-е. Из личного архива М.Б. Друговой

О семье работницы фабрики «Дукат», проживавшей в подъезде под лестницей:

Помню, что под лестницей в подъезде жила семья — муж, жена и ребенок. Жена работала на фабрике «Дукат». Около 1952–1953 года на фабрику «Дукат» как-то приехала иностранная делегация, и начали все говорить, что наши рабочие обеспечены жильем. А эта женщина говорит им: «Придите и посмотрите. Мы живем втроем под лестницей без удобств». Они пришли, и только тогда им дали жилье

О печатной машинке дедушки Ефима Гордона:

У дедушки была печатная машинка «Ундервуд», он за деньги набивал различные тексты — роли актерам, какие-то документы для моего детского сада при фабрике. Над нашим подъездом висела вывеска «Переписка на машинке». Как-то после войны к дедушке пришел один человек и попросил в бланк Героя Советского Союза впечатать свое имя. Предлагал большие деньги. Но дедушка отказался.

Ефим и Евгения Гордоны в своей комнате в квартире № 12. Начало 1950-х. Из личного архива М.Б. Друговой

Ефим и Евгения Гордоны в своей комнате в квартире № 12. Начало 1950-х. Из личного архива М.Б. Друговой

Квартира №12. Семейные фотографии Гордонов.

Квартира №12. Семейные фотографии Гордонов.

Музей Булгакова
 

Музей Булгакова продолжает собирать информацию по истории дома № 10 на Большой Садовой. Мы хотим рассказать историю каждой квартиры. Если вам есть чем поделиться — пишите нам на адрес dimaoparin@hotmail.com, звоните по телефону +7 (495) 699 53 66 и присоединяйтесь к проекту!