Практически вся фасадная часть дома слева от проходной арки была заселена творческими людьми, многие из которых использовали пустые квартиры, как мастерские и репетиционные студии. Булгаковский дом был не просто хипповым сквотом, а андреграундым центром музыки, изобразительного искусства и кино, местом встреч и большой московской творческой лабораторией со своими правилами (например, запрет на алкоголь) и со своей избирательностью по отношению к новым членам. Музыканты и художники делали косметический ремонт помещений и пытались сохранить остатки старых интерьеров.

Квартира № 11 известна, как место, где в 1995-96 годах режиссер Артур Аристакисян снимал художественный фильм «Место на земле». В картине играли жители коммуны — хиппи, бездомные, музыканты, художники, студенты. В квартире проводились также занятия университета хиппи.

Квартира № 11

Квартира № 11

1900–1910-е

До революции с 1911 по 1916 год квартиру № 11 арендовала семья Якуб. Мина Григорьевна Якуб работала ординатором в Московской глазной больнице, которая находилась неподалеку в Мамоновском переулке. Лев Моисеевич Якуб являлся помощником присяжного поверенного. В 1903 году он окончил Императорское московское техническое училище (сейчас МГТУ им. Баумана), состоял членом Политехнического общества и Общества вспомоществования нуждающимся студентам ИМТУ.

1920–1930-е

В квартире № 11 в апреле 1924 года были зарегистрированы десять человек — четыре семьи, проводник на железной дороге и уборщица гражданина Сахарова (в доме в это время официально не числился). В 1925 году из квартиры выписались Анна Михайловна Ступина (жена «б<ывшего> буржуя») и уборщица Пелагея Тимофеевна Кумаркова, а вместо них добавились трое новых жильцов — В. Мосолова, В.М. Овчинников и Н.Ф. Овчинникова.

Одним из первых в квартиру въехал проводник на Северной железной дороге Максим Яковлевич Бревид (р. 1890). В 1928 году он женился на Анне Федоровне (1910 г. р.), работавшей бухгалтером автомобильного завода им. Сталина. Бревиды выехали в Новые Черемушки только в 1960-е годы.

В 1920 году в квартиру въехали братья Укке. Они родились в Ростове Великом, но в графе «национальность» значатся датчанами. В списке жителей на 1924 год Владимир Павлович Укке (1898 г. р.) записан еще как студент МГУ. Согласно данным домовой книги за 1958 год, он занимал должность главного врача на станции скорой помощи. Младший брат Борис Павлович Укке (1901 г. р.) в начале 1920-х годов служил помощником начальника комитета связи 48-го стрелкового полка. Бревиды и Укке имели право числиться членами Жилтоварищества. Однако их соседям повезло меньше. Помощник инспектора Госбанка дворянин Сергей Николаевич Ступин согласно нормативному уставу Жилтоварищества от 10 марта 1924 года был объявлен буржуем. Еще до революции он являлся членом правления Центрального банка обществ взаимного кредита. Его соседка Пелагея Тимофеевна Курмакова, работавшая уборщицей у гражданина Сахарова, числится как жительница «без определенных занятий», а безработная Щекина Ольга Сергеевна вместе с дочерью Тамарой Андреевной названы «слишком сомнительными элементами».

До революции длительное время квартиру № 9 арендовала семья потомственного дворянина Сергея Федоровича Мосолова — члена правления Московского учетно-ссудного общества взаимного кредита. После его смерти вдова Людмила Сергеевна (1875 г. р.) и две дочери Ольга (1905 г. р.) и Валерия (1907 г. р.) переехали в квартиру № 11. В 1920-е годы Ольга работала машинисткой товарного отдела Госбанка, а впоследствии — в «Известиях». Семья прожила в квартире № 11 до 1970 года.

Список жильцов квартиры №11 в апреле 1924 года

1940–1970-е

Главным источником сведений о жильцах дома за 1940–1970-е годы послужили три домовые книги — для удобства они пронумерованы: домовая книга 1 (1940–1944), домовая книга 2 (1944–1958), домовая книга 3 (1958–1970-е).

Согласно списку жителей дома, составленному в 1940 году, в квартире № 11 проживали 16 человек. Социальный состав квартиры очень разнообразен. Здесь жили младший лейтенант милиции, швея на фабрике, врач, медсестра, проводник на железной дороге, бухгалтер. Среди соседей выделяется Валентин Сергеевич Колесаев (1903–1966) — один из основоположников и самых ярких деятелей русского детского театра. Он прожил в доме с 1925 года до середины 1940-х.

Список жителей на 1940 год

Согласно поквартирному списку 1958 года домовой книги 3 (1958–1970-е), в квартире № 11 проживали 20 человек. В квартире жили шлифовщик, наладчица карбюраторного завода, слесарь-сборщик, шофер, бухгалтер, преподаватель музыкальной школы. Среди жителей выделяется Михаил Иосифович Яновицкий (1914–1997), с 1944 года работавший директором-распорядителем Центрального детского театра.

Список жителей на 1958 год

Семья Старковых

История молодых семей, получивших после расселения коммуналки квартиры в одном доме в Орехово-Борисово. Танцы на кухне до утра, розыгрыши соседки-певицы и депутат актриса Вера Васильева, решившая бытовые проблемы жителей квартиры № 11.

Галина Старкова с дочерью Ольгой в «министерском скверике» (сейчас аллея Федора Шехтеля). 1975 год. Из личного архива Галины Старковой

1980–1990-е

К 1986 году практически все коммунальные квартиры фасадной части дома были расселены. В уже ветхие от времени и бесхозяйственности свободные и никому не принадлежавшие помещения въехали «неформалы» — музыканты, художники, хиппи. Практически вся фасадная часть дома слева от проходной арки была заселена творческими людьми, многие из которых использовали пустые квартиры как мастерские и репетиционные студии. Булгаковский дом был не просто хипповым сквотом, а андерграундным центром музыки, изобразительного искусства и кино, местом встреч и большой московской творческой лабораторией со своими правилами (например, запрет на алкоголь) и со своей избирательностью по отношению к новым членам. Музыканты и художники делали косметический ремонт помещений и пытались сохранить остатки старых интерьеров.

Квартира № 11. Фотографии со съемочной площадки фильма Аристакисяна «Место на земле»

Квартира № 11 известна как место, где в 1995–1996 годах режиссер Артур Аристакисян снимал художественный фильм «Место на земле». В картине играли жители коммуны — хиппи, бездомные, музыканты, художники, студенты. В квартире проводились также занятия университета хиппи.
Из интервью с Артуром Аристакисяном:

Мы впервые оказались в 11-й квартире в 1995 году. Задача была такая: создать коммуну хиппи и снять там фильм. Настоящая натуральная коммуна хиппи, которая жила бы своей жизнью. Не просто декорация. Раз в неделю или два раза в неделю проходил съемочный день. Это была не просто квартира, а настоящие развалины. Мы находились на последнем этаже, и потолка не было, сразу начиналась крыша. Только в одной комнате сохранился потолок. Это была огромнейшая квартира. Мне казалось, что комнат 20 было, формально шесть. Там жили хиппи и бездомные, молодые, пожилые, нищие. Мы находились там почти два года. Весь 1996 год там действовал университет хиппи. Преподавались такие предметы, как «Эстетика и теория бедности», «Поэзия и богоявление». «Эстетику и теорию бедности» вел Володя Теплышев — хипповский модельер, портной известный. «Поэзию и богоявление» вел гениальный поэт, юродивый Сергей Жаворонков. У меня был предмет «Мифы и притчи». Если поселялся нищий, то он должен был прочесть лекцию о своей жизни. Это такой своеобразный входной билет. Жила там одна гениальная девушка, юродивая и хиппи, которая потом покончила с собой. Ее звали Багира. Она писала стихи, песни, все делала. Это такой человек, что не опишешь. Инопланетянин. Приходила Умка. Она прочитала лекции про ОБЭРИУтов (группа писателей и деятелей культуры, существовавшая в 1927 — начале 1930-х в Ленинграде.
В группу входили Даниил Хармс, Александр Введенский, Николай Заболоцкий, Константин Вагинов, Юрий Владимиров, Игорь Бахтерев, Дойвбер (Борис Михайлович) Левин. ОБЭРИУты декларировали отказ от традиционных форм искусства, необходимость обновления методов изображения действительности, культивировали гротеск, алогизм, поэтику абсурда. — Прим. ред.). Устраивались концерты. Летом жило человек 70, а зимой человек пять оставались ночью. Днем люди набегали. Дети тоже были.
Люди курили травку немного, но тяжелых наркотиков не было. Мы старались, чтобы люди там не пили. Только зимой чуть-чуть.

Галина Старкова с дочерью Ольгой в «министерском скверике» (сейчас аллея Федора Шехтеля). 1975 год. Из личного архива Галины Старковой

Об отношениях в квартире

– Какие вообще были отношения в квартире?

– Дружные. Это такая была квартира дружная! Вы знаете, мне кажется, мое самое лучшее, веселое время было именно <тогда>. Была кухня большая. В кухне ставили проигрыватель и танцевали до утра. Весело было, очень весело.

– Какой проигрыватель?

– Пластинки.

– На кухне и танцевали?

– Да.

– У вас молодая квартира была?

– Молодая. Колесники чуть-чуть <постарше>: Ане будет 70 в июне, Диме 72 в мае. У них 50 лет свадьбы. Сегодня с ними разговаривала: 25-го они собирают. Потом Валя с Мишей тоже молодые такие же, ребенок такой же маленький был. Бардовские чуть постарше были, Павел и Ольга. У них девочка Катя, она чуть постарше была. В основном мы дружные были, веселые были. Ходили на коньках на Патриаршие катались.

<…>

– Новый год отмечали все вместе, да. Кстати, как-то раз была такая хорошая <история>. С Колесниками пошли на Патриаршие. Новый год встретили все – решили пойти к елке. Там же елка стояла на прудах. Где пруд Патриарший. И мой муж дал ему коньки, а он сам парень-то с Молдавии, никогда на коньках не катался. Надели ему коньки. Он только встал на них, и как брык! Сразу нос расквасил, асфальтовая болезнь. Но так как с собой брали мы, примочили ему сразу водочкой, всё замазали, и дальше.

Двоюродный брат Галины Юрий Розов, только пришедший из армии, Галина, сестра мужа Галины Елена Старкова на Большой Садовой. Около 1975 года. Из личного архива Галины Старковой

Старожилы квартиры

До революции длительное время квартиру № 9 арендовала семья потомственного дворянина Сергея Федоровича Мосолова — члена правления Московского учетно-ссудного общества взаимного кредита. После его смерти вдова Людмила Сергеевна (1875 г. р.) и две дочери Ольга (1905 г. р.) и Валерия (1907 г. р.) переехали в квартиру № 11. Ольга в 1920-е годы работала машинисткой товарного отдела Госбанка, а впоследствии — в «Известиях». Последней выехала из 11-ой квартиры в комнату на Большой Бронной Валерия Сергеевна Мосолова – в 1978 году.

– Как Валерия Сергеевна уживалась с молодыми?

– Замечательно уживалась. Она очень была хорошим человеком. Я что запомнила: она из апельсиновых корочек делала цукаты, и она детей угощала. К ней дети – толпой. Те, которые наши, туда прямо!

– Она вам сказала, что она дворянка? Ведь об этом не очень принято было говорить.

– Ну она как сказала? Что папа был не простым, что он работал там-то и там-то. Как-то мы тогда не задавали такие вопросы, но я думаю, что все-таки не простые они были, раз занимали всю квартиру.

– Вы думаете, эта семья занимала эту квартиру до революции?

– Да.

– Это как вы помните?

– Это она рассказывала. Она рассказывала, где была, например, спальня родителей. То есть это с ее слов.

– А было ощущение иногда: ее же квартира была, а сейчас тут куча чужих людей?

– Нет. Думаю, она с этой мыслью давным-давно свыклась, и для нее это уже было как данность. Сами понимаете, годы-то какие были. Доживала. Но ей было интересно. Можно так сказать, для нее этот дом был, мы все вносили в ее <жизнь> какое-то разнообразие. Для нее это было интересно это. А если бы она где-то одна жила, то сами подумайте. Если человек один живет, то это же вообще!

– Вы ей как-то помогали, даже молодые?

– Все. Обязательно. Кто-то приносил. «Галя, ты идешь? – Иду, Валерия Сергеевна. – Купи мне хлеба, пожалуйста». Все, обязательно все. Если она просила, мы все с удовольствием ей покупали.

Александр Старков в «Министерском скверике» с дочерью Ольгой. 1975 год. Из личного архива Галины Старковой

Соседи по дому

– Вы знаете, внизу жила певица. Все время распевалась. Она как раз подо мной жила. Я помню – она откроет окно и распевалась. И мы потом записали ее, и вниз ей <опускали магнитофон на веревочке с игравшей записью ее голоса>. Издевались.

<…>

Вот напротив другой подъезд, пятый этаж, я не помню квартиру. Знаю, что черные ходы у нас вместе. И она приходила, я ее хорошо очень запомнила – Циля Григорьевна. Детей она все время конфеточками подкармливала. Как-то она пригласила – у нее была большая библиотека. Вернее, у мужа. Тогда это было вообще! У него был кабинет полностью в книгах: книги, книги, книги. А она собирала кукол, у нее была большая коллекция кукол. Ей привозили, потому что дочь у нее была в каком-то театре, Димка мне говорил – работала она каким-то администратором или кем-то.

В квартире № 24 с 1941 года проживал Фурман Давид Иосифович (1897 г.р.) с женой Цицилией Гешелевной (1899 г.р.). Согласно домовым книгам на 1958 год, оба были пенсионерами. С ними жила их дочь Геня Двидовна Фурман (1926 г.р.), работавшая администратором в Московском телевизионном театре.

Театр оперетты

В 1970-е годы, там где сейчас стоит Театр сатиры, в саду Аквариум, располагался Театр оперетты. В 11-ой квартире с 1960 года проживали сестры Хлопотниковы – уроженки Смоленской губернии. Екатерина Матвеевна (1917 г.р.) работала гардеробщицей в Театре Оперетты. Ольга Матвеевна (1915 г.р.) в те годы уже была пенсионеркой.

– Так как Катерина Матвеевна работала в Театре оперетты, все оперетты мои были. Все пересмотрела! Помню, летом было: «Мы начинаем в 22». Сейчас это не практикуется, конечно. И были отрывки из оперетт.

– Как капустник такой?

– Да.

– А что значит «Мы начинаем в 22»?

– В 22 начинали. Я помню, был творческий вечер Шмыги, и я была у нее. Я такой любитель оперетты – это просто что-то! Светлана Варгузова, все вот эти еще молодые были. Барышников еще молодой.

Екатерина Матвеевна Хлопотникова (соседка по квартире, работала гардеробщицей в Театре оперетты), Галина Старкова, Александр Старков. «Министерский скверик» (сейчас аллея Федора Шехтеля). 1974 год. Из личного архива Галины Старковой

Посещение квартиры в 1990-е.

Я помню, свою младшую дочь я повела. Интересно было ей, и я говорю: пойдем! Она еще небольшая была. Это были 90-е годы, когда свободно, все разрушено. И там как? Если поднимаешься по лестнице, то первые в эту сторону квартиры, дальше поднимаешься – пролет наш. Потом опять так. И вот, я помню, мы с ней встали, и крыша вся худая видна была. И мы свободно зашли.

– Там никто не жил в 90-е годы?

– Нет. Мы заглянули в замочек – мы увидели картины. Там была какая-то мастерская. Мы заглянули – было интересно посмотреть.