Художник Георгий Богданович Якулов, живший и работавший в мастерской на Большой Садовой (квартира № 38)

Георгий Якулов родился в 1884 году в Тифлисе в армянской семье. В 1893 году он вместе с матерью переехал в Москву, где был принят, как он пишет в своём личном деле, в Лазаревский институт восточных языков, располагавшийся в Армянском переулке и основанный еще в 1827 году армянской дворянской семьей Лазаревых. В 1901 году Якулов поступил в Училище живописи, ваяния и зодчества, однако, уже в 1903 был оттуда исключен. Исключение было связано с тем, что Якулов не посещал в течение всего 1902–1903 академического года занятия по причине болезненного состояния. В 1903–1905 годах Георгий Богданович служил на Кавказе и в Маньчжурии.

Первая крупная работа Георгия Якулова

«В 1906 году выступил на выставке “Московское Товарищество Художников” с произведением “Скачки”, обратившем на меня внимание критики», — писал в своем личном деле Якулов. Он вспоминал: «Попав в Москву на скачки, я заметил движение толпы, обуреваемой азартом, напомнившим мне маньчжурский тайфун. Соединив это впечатление с впечатлением от стеклянной ясности зеленого поля, карьера лошадей — я построил композицию скачек в вихревом (барочном) движении с китайской линеарной графичностью и акварельной прозрачностью влажного спектра Китая» (Автобиография Г. Якулова цит. по: Аладжалов С.И. Георгий Якулов. Ереван, 1971).

Г. Якулов. Скачки. 1905 год. Государственная Третьяковская галерея

Г. Якулов. Скачки. 1905 год. Государственная Третьяковская галерея

Кафе «Питтореск»

В 1910-е годы художник обратился к прикладному искусству. Он оформлял балы и творческие вечера, интерьеры кабаре и художественных выставок. Первой художественно-дизайнерской работой стало оформление кабаре «Уголок Кавказа» в 1909 году. «Духан» имел большой успех, и Якулова стали приглашать декорировать самые разные благотворительные вечера и базары. На вечере в охотничьем клубе Якулов оформил помещение на тему «Китай», в московском купеческом клубе совместно с П. Кончаловским — «Ночь в Испании», в галерее Лемерсье — декоративную выставку Н. Давыдовой и А.А. Экстер и ряд других аналогичных работ, завершив их в 1918 году оформлением кафе «Питтореск».

В 1918 году в помещении бывшего магазина «Сен-Галли» владелец известной сети булочных Н.Д. Филиппов открыл кафе «Питтореск» (с октября 1919 кафе стало называться «Красный петух»), потолок которого был расписан Якуловым. Живописец и мемуарист Валентина Ходасевич вспоминала: «Здорово и быстро он расписал стекла бешено яркими прозрачными красками (получилось — как витражи). Запомнились огромные разноцветные куда-то мчащиеся кони да, кажется, еще петухи. Почему? Зачем? Неважно! Это было очень красиво, волновало и не позволяло оставаться равнодушным. Были, конечно, и восторги и ругань. Многие говорили, что, очевидно, Филиппов сошел с ума» (Ходасевич В. Портрет словами. Очерки. М., 1987).

Афиша к открытию кафе «Питтореск». 1918 год. Национальная галерея Армении

Афиша к открытию кафе «Питтореск». 1918 год. Национальная галерея Армении

Переезд в мастерскую на Большой Садовой

Считается, что на афише 1918 года к открытию кафе «Питтореск» изображена будущая жена Георгия Якулова Наталья Юльевна Шиф (1888–1974). Переезд в мастерскую на Большой Садовой в 1920 году совпал с женитьбой Якулова. Друзья и знакомые Георгия Богдановича отмечали, что он страдал от безалаберности и бесхозяйственности своей жены. Обедать художник был вынужден либо в ресторанах, либо у матери Якулова — Сусанны Артемьевны, которая жила в квартире № 8 в том же доме. Первая жена Михаила Булгакова Т.Н. Лаппа так вспоминала Наталью Шиф:
«Она некрасивая была, но сложена великолепно. Рыжая и вся в веснушках. Когда она шла или там на машине подъезжала, за ней всегда толпа мужчин. Она ходила голая… одевала платье прямо на голое тело или пальто, и шляпа громадная. И всегда от нее струя очень хороших духов».

В мастерской Якулова была совершенно нерабочая обстановка. Наталья Шиф собирала многочисленные компании и устраивала вечеринки. Режиссер Александр Таиров однажды предложил художнику оставаться работать в театре во время подготовки к спектаклю «Жирофле-Жирофля»: «Якулов был очень увлечен замыслом спектакля, но когда узнал, что оформление надо делать в срочном порядке, так как Таиров хотел начинать репетиции уже на готовой сценической площадке, он запротестовал. Кончилось тем, что Таиров сделал ему довольно экстравагантное предложение: — Переселяйся полностью на две недели в театр. Условия роскошные: возле макетной есть комната, мы ее для тебя оборудуем вполне комфортабельно, о питании позаботится Алиса, а вино будем пить с тобой аккуратно, по стаканчику за обедом и ужином. После твоей сумасшедшей жизни на Садовой ты отдохнешь, отоспишься и легко сделаешь оформление в нужный срок. А чтобы ты не сбежал, не посетуй, буду тебя запирать на ключ….». (Коонен А. Страницы жизни. 2-е изд. М., 1985).

В 1927 году Наталья Юльевна была арестована и только благодаря заступничеству Якулова и его друзей не посажена, а выслана в Кисловодск. В 1929 году уже после смерти художника Наталья Шиф вернулась в дом на Большой Садовой, где поселилась в квартире № 21.

Всеволод Мейерхольд, Георгий Якулов, Александр Таиров, Наталья Шиф (за рулем). 1925 год, Париж (РГАЛИ. Ф. 2328. Оп. 2. Ед. хр. 51. Л. 1)

 Слева направо: неустановленное лицо,  Георгий Якулов, Александр Таиров, неустановленное лицо,  Наталья Шиф (за рулем). 1925 год, Париж (РГАЛИ. Ф. 2328. Оп. 2. Ед. хр. 51. Л. 1)

Основная деятельность Георгия Якулова как художника-декоратора развернулась на подмостках Московского Камерного театра. Он оформлял спектакли «Обмен» (1918) и «Принцесса Брамбилла» (1919), также участвовал как актер в спектаклях «Синьор Формика» (1921), «Жирофле-Жирофля» (1922) и «Розита» (1926). Но кроме этого, он сотрудничал с самыми разными театрами. Так, например, для театра Вс. Мейерхольда он оформил спектакль «Мистерия Буфф» (1919); для Московского государственного показательного театра — «Мера за меру» (1919), «Царь Эдип» (1921) и другие.

В 1920 году в мастерской на Садовой Якулов написал портрет актрисы Алисы Коонен. Впоследствии она рассказала, как создавалась эта картина Семену Аладжалову:
«Однажды Алиса Георгиевна и Александр Таиров зашли в мастерскую Якулова. На Коонен была модная шляпа с широкими полями и большая голубая шаль с каймой. Якулов сразу загорелся эффектным сочетанием тонов и, взяв альбом, сделал этюд портрета, который затем разработал в композицию; на первом плане в пол-оборота к зрителю сидит перед зеркалом Алиса Георгиевна, окутав плечи шелковой шалью, изящно повернув голову, прикрытую широкими полями шляпы, к зеркалу, в котором мы видим артистку в полный фас.

Когда Алиса Георгиевна удивленно заметила, почему Якулов изобразил ее шатенкой, Георгий Богданович, широко улыбаясь, ответил: “Вы же артистка и можете иметь волосы любого цвета. В данном случае мне виделось в общем колорите, что Вы должны быть золотисто-коричневой, я и сделал Вас шатенкой”» (Аладжалов C.И. Георгий Якулов. Ереван, 1971).

Портрет Алисы Коонен. 1920 год. Частное собрание

Портрет Алисы Коонен. 1920 год. Частное собрание

«Последнее пристанище старой художественной богемы Москвы»

Мастерская Якулова на Большой Садовой была известна всей литературной, театральной и художественной Москве 1920-х годов. В 1921 году здесь познакомились Айседора Дункан и Сергей Есенин, ее посещали Всеволод Мейерхольд, Александр Таиров, Алиса Коонен, Анатолий Мариенгоф, Владимир Щуко, Анатолий Луначарский и многие другие.
Алиса Коонен вспоминала об одном из празднований нового года в мастерской Якулова:
«Всевозможные выдумки и дурачества в то время вообще были у нас в большом ходу. Под Новый год зачастую после встречи в театре мы, нарядившись самым нелепым образом, компанией ходили по Большой Бронной, останавливая прохожих и спрашивая имена. Мы с Таировым обязательно заезжали на Садовую к Якулову, у которого всегда в эту ночь была дикая толчея, наряду с интереснейшими людьми мелькали фигуры каких-то странных типов, которых не знал и сам хозяин» (Коонен А. Страницы жизни. 2-е изд. М., 1985).

Фото книги Из сборника «Золотой кипяток». С. Есенин, А. Мариенгоф, В. Шершеневич. Москва, издательство «Имажинисты», 1921. Собрание Музея С.А. Есенина

  Есенин С., Мариенгоф А., Шершеневич В. Золотой кипяток. Москва:  издательство «Имажинисты», 1921. Собрание Музея С.А. Есенина

Литератор Владимир Швейцер вспоминал мастерскую Якулова, как настоящий дом художника, где можно было встретить «всю Москву»:
«Мы часто вспоминали с Есениным московскую мастерскую Якулова близ Садово-Триумфальной, ныне площади Маяковского. Большая комната с пристроенной внутри деревянной лестницей, ведущей на антресоли. Театральные афиши, картины, глиняные восточные божки… Мастерская на Садовой была как бы последним пристанищем старой художественной богемы Москвы. Здесь в ту пору можно было увидеть “всю Москву” — от наркома просвещения до начинающего художника, от прославленного режиссера до футуристического поэта» (Швейцер В. Песня // Воспоминания о Есенине. М., 1965).
Из воспоминаний Натальи Петровны Кончаловской, дочери художника Петра Кончаловского, проживавшего с семьей и работавшего в мастерской этажом выше: «Дверь их мастерской была открыта днем и ночью, и там постоянно собирались художники, поэты, актеры и какие-то друзья из Армении. Во всех студиях были антресоли. На наших отец складывал уже законченные работы, а у Якуловых там была устроена спальня. Когда, бывало, мне приходилось забежать к ним поутру за какой-нибудь хозяйственной надобностью, то с антресолей высовывались две заспанные физиономии: иссиня-черного, еще не бритого Григория Богдановича и ярко-рыжей, голубоглазой, белокоже-веснушчатой Натальи Юльевны. Над антресолями вился сизый дымок, а хозяева с папиросками в зубах выглядывали сверху: кто пришел?» (Кончаловская Н. Волшебство и трудолюбие. М., 2004).

Сергей Есенин в мастерской Якулова

В 1921 году в мастерской Якулова познакомились Сергей Есенин и Айседора Дункан. Об этой встрече впоследствии вспоминал Анатолий Мариенгоф: «Якулов устроил пирушку у себя в студии. В первом часу ночи приехала Дункан. Красный, мягкими складками льющийся хитон; красные, с отблеском меди, волосы; большое тело, ступающее легко и мягко. Она обвела комнату глазами, похожими на блюдца из синего фаянса, и остановила их на Есенине. Маленький, нежный рот ему улыбнулся. Изадора легла на диван, а Есенин у ее ног. Она окунула руку в его кудри и сказала:
— Solotaya gо1оvа!
Было неожиданно, что она, знающая не больше десятка русских слов, знала
именно эти два.
Потом поцеловала его в губы.
И вторично ее рот, маленький и красный, как ранка от пули, приятно
изломал русские буквы:
— Anguel!
Поцеловала еще раз и сказала:
— Tshort!
В четвертом часу утра Изадора Дункан и Есенин уехали.
Почем-Соль подсел ко мне и стал с последним отчаянием набрасывать план
спасения Вятки.
— Увезу его…
— Не поедет…
— В Персию…
— Разве что в Персию…
От Якулова ушли на заре. По пустынной улице шагали с грустными
сердцами» (Анатолий Мариенгоф «Роман без вранья»).
Юрий Лебединский записал забавный случай из жизни Есенина. Поэт вместе с сестрами и Лебединским отправились в театр Мейерхольда на спектакль «Мандат»:
«В антракте Катя Есенина подошла к нам и сказала озабоченно:
— Сергей пропал куда-то!
Я уже сейчас не помню, почему нужно было искать Сергея, — как будто он раньше никогда не пропадал. Но Шура и Катя Есенины пошли искать его, я сопровождал их.
— Он наверняка у своего дружка, у художника Якулова, — сказала Катя.
Якулов жил где-то поблизости, чуть ли не на Триумфальной площади, рядом с театром. Высокого роста, черноусый и худощавый, в какой-то пестрой куртке, как будто только что сошедший с картины какого-то “левого” художника, он встретил нас, таинственно посмеиваясь.
— Если найдете, будет ваш…
Но искать негде. Большая комната, если мне не изменяет память, мастерская Якулова, пуста. Посредине лежит ковер, свернутый в огромную трубку, — так свертывают ковры, когда уезжают на дачу.
И вдруг ковер стал медленно развертываться. Все быстрей, быстрей, совсем развернулся, и вот Сергей, весь взъерошенный, вскочил и здесь же, на ковре, исполнил какую-то буффонную пляску; сестры висли на нем, визжа от удовольствия…» (Либединский Ю. Мои встречи с Есениным // Воспоминания о Сергее Есенине. М., 1965).

Французский министр де Монзи в мастерской Якулова.

В 1923 году мастерскую Якулова посетил французский сенатор, дипломат и министр просвещения Анатоль де Монзи. Как пишет Семен Аладжалов в книге, посвященной Якулову, посещение министра совпало с предварительным просмотром проекта Якулова на памятник двадцати шести бакинским комиссарам. Просмотр проходил в присутствии А.В. Луначарского. В 1924 году де Монзи опубликовал в Париже книгу «Из Кремля в Люксембург», в которой вспоминал художественную студию на Большой Садовой:
«Меня разбирало любопытство посмотреть, как живет художник во время Революции… Якулов… попал в число любимцев нового режима, живет на Большой Садовой улице в доме 10, в квартире 38, в настоящем караван-сарае монпарнасского типа. Студия служит и квартирой, кровать втащена на антресоли, а стол и диванчик под ними изображают гостиную… Он брюнет и по виду азиатский метис…» (цит. по: Аладжалов С.И. Георгий Якулов. Ереван, 1971 год).

Смерть Якулова

В конце 1920-х годов Якулов начал пить, болеть и сильно бедствовать. Несмотря на все проблемы, художник не прекращал работать. Тогда к нему часто заходили Николай Денисовский, рисовавший в студии Якулова, так как не имел на тот момент своей, и Семен Аладжалов. Последний сравнил вид мастерской Якулова того тяжелого периода с последним актом «Вишневого сада»: «Каждый раз, когда я приходил к нему в мастерскую, замечал исчезновение какого-нибудь предмета обстановки. Постепенно все, что можно было продать, продавалось и вскоре помещение стало напоминать последний акт “Вишневого сада”. Исчезло со стены большое зеркало, потом, стильная мебель. Не было и ковра, в который когда-то закатавшись прятался Есенин. Из ценных вещей оставался еще секретер карельской березы, да и тот ждал своей очереди. Сиротливо стояли одинокие мольберты, на одном был укреплен подрамник горизонтальной формы с негрунтованным холстом. На нем, обыкновенными фиолетовыми чернилами, размашисто был сделан набросок какой-то композиции».(Аладжалов С.И. Георгий Якулов. Ереван, 1971 год).
Летом 1928 году Якулов по совету врачей отправился в Армению, а 28 декабря умер в Ереване от туберкулеза.
Якулов был похоронен 7 января на Новодевичьем кладбище. 14 января в Камерном театре состоялся вечер его памяти — в программу были включены воспоминания о Якулове и концертные выступления. Согласно выписке из протокола от 6 января 1929 года, для «участия с воспоминаниями» пригласили наркома просвещения РСФСР Анатолия Луначарского, художественного руководителя Камерного театра Александра Таирова, режиссера Василия Сахновского, главного художника Большого театра Федора Федоровского, актеров Михаила Ленина и Василия Качалова, художника Александра Осмеркина и других. В концертном отделении принимали участие актрисы Алиса Коонен и Ксения Держинская, оперная певица Надежда Обухова, восточный оркестр и хор из студии Станиславского и Немировича-Данченко.

Музей Булгакова
 

Музей Булгакова продолжает собирать информацию по истории дома № 10 на Большой Садовой. Мы хотим рассказать историю каждой квартиры. Если вам есть чем поделиться — пишите нам на адрес dom10@bulgakovmuseum.ru, звоните по телефону +7 (495) 699 53 66 и присоединяйтесь к проекту!