Вместе с Булгаковым и его женой в квартире № 50 жили еще 16 человек — торговка пирожками, рабочий хлебопекарни, наборщик профтехшколы, торговец в лавке, несколько безработных и другие. Все они постоянно ссорились, ругались, дрались, писали друг на друга кляузы и пытались выжить соседей с жилплощади.

Михаил Булгаков. 1926 год. Из собрания Музея М. А. Булгакова

Квартира № 50 — одна из немногих, где постоянно происходили перемещения жильцов. В 1925 году от прежнего состава осталась только половина. Анна Федоровна Горячева (прототип Аннушки из «Мастера и Маргариты») и ее сын Михаил переехали в квартиру № 33. Торговка пирожками Ирина Павловна Трубицына выписалась в неизвестном направлении. Иван Сергеевич Епишин переехал в квартиру № 13, а Наталья Егоровна Кулагина переселилась в квартиру № 35. Михаил Булгаков выехал из квартиры в ноябре 1924 года, а его жена Татьяна Николаевна Лаппа переехала в квартиру № 34 к Манасевичам. Еще два жильца — Соломон Львович Агронович и Яков Аркадьевич Гитин выписались из квартиры и больше не появлялись в списках и документах дома. Вместо них въехали трое новых жильцов со стороны — А. М. Овчинников, П. П. Овчинникова и С. И. Авакумов.

Первые месяцы непрописанного Булгакова тоже пытались всеми правдами и неправдами выжить из квартиры, чтобы захватить его большую и светлую комнату. Председателем домового управления осенью 1921 года был 43-летний Василий Осипович Осипов из квартиры № 30 — «картонажник-вырубальщик 16-й типографии Мосполиграфа» (ЦГА Москвы. ОХД после 1917 года. Ф. 2433. Оп. 4. Д. 725. Л. 75 об).

О попытках Булгаковых прописаться вспоминала позднее Татьяна Лаппа:

И в домоуправлении были горькие пьяницы, они все ходили к нам, грозили выписать Андрея [Земского] и нас не прописывали, хотели, видно, денег, а у нас не было.

Но Булгаков не собирался сдаваться. Он написал письмо Надежде Константиновне Крупской, и она прислала записку в правление дома с просьбой прописать сотрудника ее ведомства (то есть Главполитпросвета) Михаила Булгакова. Ошарашенные члены домового управления немедленно Булгакова прописали, но, несмотря на это, все равно продолжали угрожать выселением. В письме от 18 апреля 1922 года Михаил жаловался сестре Надежде: «Вероятно (а может быть, и нет), на днях сделают попытку выселить меня, но встретят с моей стороны сопротивление на законн[ом] основании (должность: у Боба старшим инженером служу с марта). Прилагаю старания найти комнату. Но это безнадежно». Булгакову пришлось смириться с тем, что ближайшие годы, ему предстояло провести, как он сам писал, в «гнусной комнате гнусного дома»

Страница из списка жителей на апрель 1924 года. Михаил Булгаков второй сверху. ЦГА Москвы. ОХД после 1917 года, Ф. 2433. Оп. 4. Д. 725. Л. 79.

Булгакову очень не хватало уюта и спокойной жизни благополучных дореволюционных лет, поэтому он, как мог, пытался наладить быт в комнате склочной коммуналки.

Татьяна Лаппа вспоминала:

Ничего не было. А там, значит, диван был, зеркало большое, письменный стол, походная кровать складная, два шкафчика было… Один потом Мария Даниловна забрала и походную кровать тоже. Кресло какое-то дырявое было. Потом, как-то я иду по улице, вдруг: «Тасечка, здравствуйте»“ — жена казначея из Саратова. Она уже в Москве жила, и у них наш стол оказался и полное собрание Данилевского. И вот, мы с Михаилом тащили это через всю Москву. Старинный очень стол, еще у моей прабабушки был.

Кроме этого на рынке Булгаков купил красивую черную полку с русалками — она сохранилась до сих пор и выставлена в той самой булгаковской комнате квартиры № 50.

Чуть позднее, в октябре 1923 года Булгаков присмотрел симпатичный мебельный гарнитур: «Сейчас смотрел у Семы гарнитур мебели, будуарный, за очень низкую плату — 6 червонцев. Решили с Тасей купить, если согласятся отсрочить платеж до следующей недели. Завтра это выяснится, иду на риск — на следующей неделе в „Недрах“ должны уплатить за „Дьяволиаду“». За «Дьяволиаду» Булгакову уплатили — он купил гарнитур, а затем рассчитывал приобрести еще и ковер. Ковер у писателя так и не появился, но изящный гарнитур, не очень, правда, подходящий к обстановке коммунальной квартиры, еще несколько лет создавал уют в обшарпанной комнате. Татьяна Лаппа хорошо запомнила этот гарнитур: «…у нас высокий потолок был, а мебель такая миниатюрная. Но комнату украшала хорошо».

Михаил Булгаков. 1928 год. Фотограф Михаил Наппельбаум. Из собрания Музея М. А. Булгакова

Комната Булгаковых располагалась ровно напротив кухни — от главного коммунального поля битвы их отделяла только тонкая полоска коридора. В своем дневнике 1922–1925 годов Булгаков крайне нелестно отзывался о квартире и ее обитателях: «Я положительно не знаю, что делать со сволочью, что населяет эту квартиру».

Практически всех своих соседей по квартире и дому Булгаков описал в фельетонах первой половины 1920-х годов. Так, например, знаменитая Аннушка (виновница гибели Берлиоза в романе «Мастер и Маргарита») — Анна Федоровна Горячева — действительно жила в квартире № 50. Прототипом несчастного Никанора Ивановича Босого послужил председатель правления дома № 10 по Большой Садовой, 30-летний Николай Зотикович Раев, в 1925 году попавший под суд. В рассказе «Самогонное озеро» Булгаков, видимо, почти буквально описал будни квартиры № 50: «Утром в девять праздник начался матлотом, исполненным Василием Ивановичем на гармонике (плясала Катерина Ивановна), и речью вдребезги пьяного Аннушкиного Миши, обращенной ко мне. Миша от своего лица и от лица неизвестных мне граждан выразил мне свое уважение. В 10 пришел младший дворник (выпивший слегка), в 10 ч. 20 м. старший (мертво пьяный), в 10 ч. 25 м. истопник (в страшном состоянии). Молчал и молча ушел. 5 миллионов, данные мною, потерял тут же в коридоре. В полдень Сидоровна нахально не долила на три пальца четверть Василию Ивановичу». Булгаков посвятил дому 10 рассказ «№ 13. — Дом Эльпит—Рабкоммуна», в персонажах которого легко угадываются местные жители.

Татьяна Лаппа в своих воспоминаниях схожим образом отзывалась о соседях: «Купят самогону, напьются, обязательно начинают драться, женщины орут: „Спасите, помогите!“ Булгаков, конечно, выскакивает, бежит вызывать милицию. А милиция приходит — они закрываются на ключи, сидят тихо. Его даже оштрафовать хотели».

Обложка номера «Красного журнала для всех», где был опубликован рассказ М. Булгакова «№ 13. — Дом Эльпит—Рабкоммуна», посвященный дому № 10. Дом в конце произведения сгорает дотла. Еще один пожар в доме № 10 случится на страницах романа «Мастер и Маргарита». Из собрания Музея М. А. Булгакова

Первая страница рассказа «№ 13. — Дом Эльпит-Рабкоммуна». Красный журнал для всех, № 2. 1922. ГПИБ

В 1924 году Булгакову, наконец, удалось покинуть коммунальную квартиру № 50. В январе у него начался роман с приехавшей из эмиграции Любовью Евгеньевной Белозерской. Булгаков понимал, что скоро переедет к ней, но не хотел оставлять Татьяну Лаппа одну в страшной коммуналке. Летом Булгаков с женой перебрались в квартиру № 34, где жила семья бывшего коммерсанта Артура Борисовича Манасевича. Он боялся, что к нему подселят шумного пролетария, и поэтому решил самоуплотниться. Артуру Борисовичу посоветовали выбрать в жильцы тихих, интеллигентных Булгаковых.

Татьяна Лаппа вспоминала позднее:

У них там пять комнат было. В столовой Артур Борисович жил; в гостиной — его жена; еще в одной комнате женщина одна жила с сыном Вовкой, Фелицата Николаевна ее звали; прислуга жила при кухне, вместо ванны ей кровать поставили. А мы стали жить в последней комнате налево.

Осенью 1924-го года Булгаков навсегда покинул дом № 10 и поселился с Любовью Белозерской в небольшом деревянном флигеле в Обуховом (Чистом) переулке. Незадолго до переезда Булгаков подарил сборник «Недра» с повестью «Дьяволиада» писателю Георгию Гайдовскому с дарственной надписью: «Дорогому Георгию Николаевичу Гайдовскому на память от человека, просидевшего три года на Садовой, в надежде чего то достичь».

Позднее, уже в 1930-е годы, Булгаков обратился к своим воспоминаниям о жизни в доме № 10. Главный герой романа «Записки покойника» Максудов ведет раздвоенную жизнь — днем на скучной работе, а ночью за письменным столом — так же, как сам Булгаков, который днем работал в «Гудке», а по ночам, когда квартира затихала, сочинял «Белую гвардию».

В романе «Мастер и Маргарита» «нехорошая квартира» № 50 «вдовы ювелира де Фужере» стала местом обитания нечистой силы — именно сюда Булгаков поселил Воланда и его свиту. И здесь в 2007 году, спустя сорок лет после первой публикации романа, открылся государственный Музей М. А. Булгакова.

История квартиры № 50

История квартиры № 50

После замужества Наталья Васильевна не работала. Лишь в войну она была вынуждена начать шить на дому. У Кузнецовых было две дочери — Тамара, в замужестве Аборкина (1924 г. р.) и Маргарита (1921 г. р.) — мать Натальи Саркисьянц. В 1918 или 1919 году у Кузнецовых родилась первая дочь, которую они назвали Тамарой, но она заболела в младенчестве дифтеритом и умерла. Наталья Михайловна предполагает, что как раз эта трагедия могла лечь в основу рассказа Булгакова «Стальное горло».

Фотография во дворе дома на фоне корпуса художественных мастерских. Тамара Кузнецова стоит справа от мальчика с мячом в шляпке и в пальто с крупными пуговицами. Предположительно автор фотоснимка отец Тамары Иван Макарович Кузнецов. По воспоминаниям Натальи Саркисьянц, он увлекался фотографией. 13 мая 1931 года

Семья Кузнецовых жила в самой дальней комнате, окна которой выходят на Военный университет. Наталья Саркисьянц вспоминает:

Комната мне казалась гораздо больше в те времена, когда я была маленькая. За окошком у нас тогда очень часто военные маршировали. Они там что-то репетировали все время, и мне очень нравилось за ними наблюдать. Комната была перегорожена шкафом, за которым была бабушкина кровать, с другой стороны стоял диван, где мы спали. Помню красивый большой резной буфет. По коридору мы детьми катались на велосипеде, а по праздникам показывали кукольный театр. Новый год помню все соседи отмечали вместе. Было довольно ничего, весело. Они гадали на блюдце, ну, вот так на тарелочке, знаете, такие, рисуются буквы, цифры, держишь блюдечко и вопросы разные задают. На меня очень большое впечатление произвел этот сеанс спиритизма, они кого-то вызывали. Мне было очень интересно, как там это блюдце у них бегало, не знаю, кто его там крутил, но я с очень большим интересом наблюдала.

Семейная фотография Кузнецовых. Наталья Васильевна Кузнецова, ее дети — Маргарита и Тамара (справа), Иван Макарович Кузнецов. Около 1930 года

Квартира № 50. Фотографии Кузнецовых-Аборкиных-Саркисьянц

Квартира № 50. Фотографии Кузнецовых-Аборкиных-Саркисьянц

1900–1910-е

До революции в девяти квартирах шестого подъезда дома № 10 на Большой Садовой располагалось общежитие московских Высших женских курсов. На втором этаже курсистки жили в 37-й, 46-й и 47-й квартирах, на третьем — в 48-й, 49-й, и на четвертом — в 41-й, 50-й, 51-й. Илья Пигит строил доходный дом для интеллигенции — со студиями для художников, с четырех- и пятикомнатными квартирами, с ваннами и телефонами. И только в шестом подъезде, перед сдачей в эксплуатацию последней части дома, квартиры частично перепланировали под общежитие Высших женских курсов. Первые девять лет общежитием заведовала Л. В. Чоколова, а затем — Н. И. Иванова. Это было общежитие старейших в России Высших женских курсов. Владимир Иванович Герье открыл их в 1872 году и он существовали с перерывом (1888–1900) до 1918 года. В. И. Герье умер в 1919-м. После этого на их базе создали, так называемый 2-й МГУ (1918–1930), с 1930-го — Московский государственный педагогический институт, с 1990-го — Педагогический университет.

В первые десятилетия существования курсов свидетельство об их окончании никаких прав выпускницам не предоставляло, то уже в «Уставе о Высших Женских курсах» 1906 года говорилось, что московские Высшие женские курсы «есть автономное учреждение, управляемое на основании Устава …коллективными органами управления — советом преподавателей, деканом и советом попечителей», окончившим его «выдается свидетельство о прохождении курса равнозначительное с дипломами соответствующих факультетов университетов». На курсы принимали девушек разных сословий, которые закончили средние учебные заведения. На Высших женских курсах учились В. П. Воскресенская — дочь православного священника, Белла Розенфельд — первая жена художника Марка Шагала — иудейка, Т. П. Краснопевцева — дворянка, дочь надворного советника.

Фотографии общежития Высших женских курсов Герье

Фотографии общежития Высших женских курсов Герье

1920-1930-е

В 1918 году доходный дом Пигита национализировали и превратили в рабочую коммуну бывшей типографии И. Машистова. Сама типография до революции находилась на противоположной стороне Большой Садовой. Ввысшие женские курсы закрыли, и шесть из девяти квартир объединили по две: 46/37, 48/39, 50/41. Для этого между ними снесли стены и в итоге такой перепланировки квартиры остались без ванных комнат. Первый в Москве дом-рабкоммуну заселили работниками московских типографий. В таком виде он существовал до 1922 года. Причем в документах того времени особенно подчеркивалось, что за это время рабочие привели «своим аккуратным ведением хозяйства в образцовое состояние владение». Тем не менее, в мае 1922 года, несмотря на протесты отдельных жильцов, анонимную жалобу и последовавший за ней визит специальной инспекции, дом все же передали в эксплуатацию новому жилищному товариществу.

Циковский Н.С. (?). Дом Коммуны на Садовой. 1921 г. Лист 77. Литография с тоном

Квартира № 50 — одна из немногих, где постоянно происходили перемещения жильцов. В 1925 году от прежнего состава осталась только половина. Анна Федоровна Горячева (прототип Аннушки из «Мастера и Маргариты») и ее сын Михаил переехали в квартиру № 33. Торговка пирожками Ирина Павловна Трубицына выписалась в неизвестном направлении. Иван Сергеевич Епишин переехал в квартиру № 13, а Наталья Егоровна Кулагина переселилась в квартиру № 35. Михаил Булгаков выехал из квартиры в ноябре 1924 года, а его жена Татьяна Николаевна Лаппа переехала в квартиру № 34 к Манасевичам. Еще два жильца — Соломон Львович Агронович и Яков Аркадьевич Гитин выписались из квартиры и больше не появлялись в списках и документах дома. Вместо них въехали трое новых жильцов со стороны — А. М. Овчинников, П. П. Овчинникова и С. И. Авакумов.

Список жильцов квартиры № 50 в апреле 1924 года

Михаил Булгаков в квартире № 50

В этой квартире Михаил Афанасьевич Булгаков жил с осени 1921 до лета 1924 года. В ней разворачиваются действия романа «Мастер и Маргарита». Вместе с писателем и его женой Т. Н. Лаппа в квартире № 50 жили еще 16 человек (в том числе знаменитая Аннушка). Здесь Булгаков написал роман «Белая гвардия», повести «Дьяволиада» и «Роковые яйца», множество очерков и фельетонов.

Михаил Булгаков. 1926 год. Из собрания Музея М. А. Булгакова

История семьи Булгакова и Лаппа

История семьи Булгакова и Лаппа

1940–1970-е

Главным источником сведений о жильцах дома за 1940–1970-е годы послужили три домовые книги — для удобства они пронумерованы: домовая книга 1 (1940–1944), домовая книга 2 (1944–1958), домовая книга 3 (1958–1970-е).

Согласно списку, составленному в 1940 году, в квартире № 50 проживали 34 человека — секретарь секретного спецотдела, родившийся в Нью-Йорке, маникюрша в парикмахерской на улице Горького, бригадир на макаронной фабрике, портниха, телеграфистка, официантка в гостинице «Метрополь» и другие.

Cписок жителей на 1940 год

Cписок жителей на 1940 год

Согласно списку домовой книги 3 1958 года, в квартире № 50 проживали уже 25 человек — журналист газеты «Промышленность строительных материалов», связистка в гостинице «Националь», закройщик в пошивочной мастерской и другие.

Список жителей на 1958 год

Список жителей на 1958 год

Воспоминания Натальи Саркисьянц о жильцах квартиры

Наталья Михайловна Саркисьянц родилась в 1943 году. В 1923 году (согласно домовой книге) или не позже 1921 года (по воспоминаниям Натальи Саркисьянц) в квартиру № 50 въехали ее дедушка Иван Макарович Кузнецов (1894 г. р.) и бабушка Наталья Васильевна Кузнецова, в девичестве Козлова (1897 г. р.). Оба родились в одной деревне Дорки Коломенского уезда Московской губернии. Бабушка, по рассказам Натальи Саркисяьнц, до революции работала на московской телефонной станции. В 1920-е годы Иван Макарович торговал в лавке Лупинского, а потом занимал должность приемщика в магазине № 5 Москворецкого района, работал заместителем заведующего продуктового магазина № 1 и директором магазина № 19. После замужества Наталья Васильевна не работала. Лишь в войну она была вынуждены начать шить на дому.

У Кузнецовых было две дочери — Тамара, в замужестве Аборкина (1924 г. р.) и Маргарита (1921 г. р.) — мать Натальи Саркисьянц. В 1918 или 1919 году у Кузнецовых родилась первая дочь, которую они назвали Тамарой, но она заболела в младенчестве дифтеритом и умерла. Наталья Михайловна предполагает, что как раз эта трагедия могла лечь в основу рассказа Булгакова «Стальное горло».

История семьи Кузнецовых

История семьи Кузнецовых

Фотография во дворе дома на фоне корпуса художественных мастерских. Тамара Кузнецова стоит справа от мальчика с мячом в шляпке и в пальто с крупными пуговицами. Предположительно автор фотоснимка отец Тамары Иван Макарович Кузнецов. По воспоминаниям Натальи Саркисьянц, он увлекался фотографией. 13 мая 1931 года

Фотографии Кузнецовых-Аборкиных-Саркисьянц

Фотографии Кузнецовых-Аборкиных-Саркисьянц

В 1924 году в квартиру въехала семья Корнаковых. Согласно списку 1924 года, Владимир Иванович (1901–1959) работал печатником, а его жена Мария Ивановна (1902 г. р.) находилась «на иждивении мужа». Однако в домовой книге за 1940 год значится, что семья Корнаковых вернулась в СССР из Нью-Йорка, и Владимир Иванович занимал должность секретаря специального отдела в управлении гражданским воздушным флотом. Мария Ивановна работала маникюршей в парикмахерской № 5 на улице Горького, 28. Впоследствии она делала маникюр в студии имени Станиславского. В 1923 году у них родился сын Георгий, который в 1940–1950-е годы работал референтом во Всесоюзном обществе культурных связей с заграницей.

Из воспоминаний о Корнаковых:

У Корнаковых сын был Гера — красивый такой парень, взрослый, он моей мамы ровесник. И он все время говорил: «Наташка, я, — говорит, — не женюсь, я подожду, пока ты вырастешь. Я на тебе женюсь». И я была уверена, что он на мне женится. И когда он привел себе сюда невесту, я очень на него обиделась. И думаю: «Как это так, обманул…». Он умер рано очень, молодым умер, у него было расширенное сердце. То есть вот такое, что занимало чуть ли не всю грудную клетку, как мне мама рассказала. У них очень было красиво в комнате — много немецких безделушек, вазочки с какими-то там порхающими бабочками, ангелочками. Я к ним приходила всегда в комнату, руки за спину прятала, чтобы ничего не трогать, потому что они мне трогать не разрешали, и только ходила и смотрела».

С 1922 года в квартире № 50 проживала семья Епишиных. В 1920-е годы Иван Сергеевич Епишин (1894 г. р.) работал в хлебопекарне, а его брат Никита Сергеевич (1898 г. р.) числился безработным. Никита женился на портнихе Полине Андреевой, и в 1926 году у них родилась дочь Вера, которая впоследствии работала телеграфисткой, а затем в Министерстве иностранных дел. Никита Сергеевич сначала работал слесарем, потом, как и его старший брат Иван, бригадиром пекарни. Впоследствии Никита устроился мастером-кондитером в столовую-кофейню гостиницы «Интурист».

Из воспоминаний Натальи Саркисьянц о семье Епишиных:

Дети Верочки были помладше меня. У них на Новый год была очень красивая елка. И такие лампочки горели. Они видимо откуда-то из-за рубежа привезли, потому что таких у нас не было лампочек — длинненьких, витых, и там какие-то пузырьки все время бегали. Детям Веры я кукольный театр показывала, какие-то придумывала сама сказки. Мы билеты рисовали, продавали. Ну, не продавали, а играли так.

Наталья Васильевна Кузнецова, жена Ивана Макаровича Кузнецова. 1920-е годы

С 1921 года в квартире № 50 жила семья Дорофеевых. Наталья Михайловна Саркисьянц вспоминает Валентину Григорьевну Дорофееву (1912 г. р.), которая работала официанткой в ресторане гостиницы «Националь» (впоследствии она работала там же связисткой):

Валя Дорофеева работала то ли в «Метрополе», то ли в каком-то другом крупном ресторане. Вот у нее всегда очень хорошо пахло кофе в комнате, я очень любила приходить, залезала под стол и смотрела глянцевые журналы. У нее были глянцевые журналы, не знаю, где она их брала, но брала откуда-то, приносила.

Тамара Аборкина (в девичестве Кузнецова) вместе с соседками — Клавдией Александровной Дорофеевой (работала контролером в Московском доме кино) и Валентиной Григорьевной Дорофеевой (работала официанткой в ресторане гостиницы «Националь»)

С 1934 года в квартире № 50 жила Гейнрих Нина Николаевна (1901 г. р.), которая работала модисткой на разных московских фабриках. У нее был сын Николай Александрович, трудившийся грузчиком на фабрике «Большевик». Наталья Саркисьянц воспоминает:

У Гейнрих был сын Николай, ровесник моей мамы. Они такие были цыганистого типа, Коля был таким черным, кудрявым. И мама его тоже такая черная, кудрявая. Я помню, у них был еще родственник — какой-то священнослужитель. Он приезжал сюда к ней то ли из Одессы, то ли еще откуда-то. Такой крупный был мужчина с крестом, в рясе ходил.

1980–1990-е

В конце 1970-х годов коммунальную квартиру № 50 расселили. В 1983 году ее занял Гипротехмонтажстрой. Разные отделы этого инженерного бюро располагались и в других выселяемых квартирах дома, в основном в фасадной части. С начала 1984 года в «нехорошую квартиру» начали приходить посетители, прочитавшие роман «Мастер и Маргарита». В 1990 году Гипротехмонтажстрой выехал из квартиры, но аварийное состояние помещения не позволяло открыть в нем официальный музей. В 1994 году мемориальная квартира писателя была официально передана Фонду им. М. А. Булгакова под руководством Мариэтты Омаровны Чудаковой. Здесь организовывали выставки, проходили литературные вечера, концерты, и, несмотря на противодействие части соседей, а также аварийное состояние дома, фонд им. М.А. Булгакова превратил квартиру № 50 в одно из самых ярких, живых и интересных культурных мест Москвы.

Фрагменты документальных фильмов конца 1980-х — начала 1990-х годов, в которых показана «нехорошая квартира»

2000–2010-е

26 марта 2007 года в мемориальной квартире Правительство Москвы учредили первый в России государственный музей М. А. Булгакова

Фотографии предоставлены Натальей Михайловной Саркисьянц

Квартира № 50. История семьи Кузнецовых

Квартира № 50. История семьи Кузнецовых