1900–1910-е

До революции квартиру № 34 арендовали супруги Манасевичи — потомственный почетный гражданин Артур Борисович (1865–1943) и его жена Мария Яковлевна (1886–1956). По воспоминаниям их сына Владимира Артуровича Левшина (1905 г. р.) семья Манасевичей занимала квартиру с 1906 года. В статье «Садовая, 302-бис» из журнала «Театр», 1971 года (№ 11), Владимир вспоминает, что у них иногда музицировали Осип Габрилович и братья Гевартовские. Однажды квартиру № 34 по приглашению Габриловича посетил девятилетний Яша Хейфец — будущий известный скрипач. Французский язык Владимиру Левшину преподавала «миниатюрная старушка с седым валиком волос на голове» Мария Львовна Нейкирх — дочь Льва Сергеевича Пушкина и племянница поэта. Заниматься физикой к Манасевичам приходил Борис Анатольевич Мартынов — внук убийцы Лермонтова Николая Мартынова.

1920–1930-е

В 1924 году здесь жили восемь человек — семья Манасевичей, с которыми был знаком Булгаков, Иван Иванович Росберг (без определенных занятий) и его мать, а также корреспондентка в тресте Полиграф, Мария Васильевна Флярова — няня при ребенке и домработница Акилина Петровна Гусева.

Михаил Булгаков

Летом 1924 года из квартиры № 50 сюда переехали Михаил Булгаков и его жена Т. Н. Лаппа. В это время у Булгакова развивался роман с Л. Е. Белозерской — он не хотел оставлять Татьяну Николаевну одну в жуткой квартире № 50 и подыскивал ей тихую комнату со спокойными соседями.

Артур Борисович Манасевич, как вспоминала Т. Н. Лаппа, очень боялся принудительного уплотнения рабочими и решил уплотниться сам. Управляющий И. Сакизчи посоветовал ему выбрать в жильцы интеллигентных Булгаковых, которые и переехали к нему в подъезд, в комнату напротив, выходящую окном на стену художественных мастерских. По другой версии, выдвинутой Л. Паршиным, Булгаковых посоветовал Манасевичу Рудольф Федорович Киббель, муж Филициаты Николаевны Комаровой. Они работали вместе с Булгаковым в Научно-техническом комитете академии воздушного флота.

Летом 1924 года Михаил Булгаков жил с Л. Е. Белозерской в школе № 48 им. Н. Бухарина на улице Герцена (сейчас Большая Никитская), куда его устроила сестра Надежда — директор этой школы.

Воспоминания Т. Н. Лаппа о соседях

Воспоминания Т. Н. Лаппа о соседях

В ноябре 1924 года Булгаков собрал свои вещи и книги и съехал к Л. Е. Белозерской. На Большую Садовую, 10 он теперь приходил только в гости.

В 1925 году список жильцов квартиры поменялся — в квартире больше не числятся Иван Иванович Росберг, няня при и домработница Манасевичей. Зато появляется уже официально зарегистрированная Т. Н. Лаппа. Вероятно, в 1927 году она переехала еще раз. Манасевичи не давали ей ключи от квартиры, заставляли часами стоять на лестнице, не открывали, если она поздно приходила, и Т. Н. решила съехать в полуподвальную квартиру № 26, в которой она жила и в 1930-е годы.

Список жильцов квартиры № 34 в апреле 1924 года

Братья Захаровы

В 1919 году в квартиру № 25 на первом этаже, подселили братьев Захаровых. Иван Тимофеевич (1885 г. р.) работал литографским печатником профтехшколы, а Николай Тимофеевич (1889 г. р.) — станковым печатником, как написано в его билете члена жилтоварищества от 1924 года. До революции Николай Захаров служил картографом в Генеральном штабе в Петербурге и входил в партию левых эсеров. В 1920-е годы, по воспоминаниям внучки Николая Захарова Любови Чурилиной, братья переехали в квартиру № 34.

Инициатором переезда выступила жена еще дореволюционного арендатора квартиры Мария Яковлевна Манасевич, которая опасалась, что к ним подселят чужих людей. А так как она была знакома с Николаем Тимофеевичем, они с братом оказались желанными соседями. Любовь Павловна рассказывает, что по воспоминаниям ее матери, дочери Николая Захарова, взрослые часто собирались в бывшей комнате прислуги у кухни и до утра курили, спорили, обсуждали всевозможные темы, часто опасные для того времени. Николай Захаров избежал репрессий, вероятно как лучший печатник плакатов с портретов Сталина.

Фотографии Захаровых-Чурилиных

Фотографии Захаровых-Чурилиных

Станковый печатник Николай Тимофеевич Захаров в типографии. 1941 год

1940–1970-е

Главным источником сведений о жильцах дома за 1940–1970-е годы послужили три домовые книги — для удобства они пронумерованы: домовая книга 1 (1940–1944), домовая книга 2 (1944–1958), домовая книга 3 (1958–1970-е).

Согласно списку, составленному в 1940 году, в квартире № 34 проживали 11 человек. Дом не покинули дореволюционные арендаторы квартиры — супруги Манасевичи. Станковый печатник Николай Захаров в 1925 году женился на Н. Н. Лукьяновой, работнице Центрального телеграфа. Его брат Иван проживал с женой Евдокией.

Николай Тимофеевич Захаров с женой Натальей Никитичной. 1925 год

В 1935 году в квартиру въехала Регина Бернардовна Колбановская (1884–1953), по воспоминаниям соседей, преподававшая после войны немецкий язык на дому. Фелицата Комарова жила в квартире с тремя сыновьями — Федором, Рудольфом и Владимиром. Последний погиб в 1941 году. Бывший арендатор квартиры Артур Борисович Манасевич умер от голода в 1943 году. Во время войны дом практически не пострадал. Хотя в квартире № 34 частично рухнул потолок после попадания бомбы в районе Триумфальной площади.

Любовь Чурилина вспоминает со слов своей матери Елены Захаровой:

В каждой комнате стояла буржуйка. Ни отопления, ни воды, ни канализации, естественно не было. Мама вспоминает, что все просто выносили ведра во двор, и образовалась какая-то огромная желтая гора.

Список жителей на 1940 год

Список жителей на 1940 год

Согласно списку домовой книги 3 1958 года, в квартире № 34 проживали десять человек. Состав квартиры немного изменился. Из старожилов остались Захаровы и семья Киббель. Дочь типографа Николая Захарова Елена вышла замуж за архитектора Павла Чурилина. Рудольф Киббель устроился на работу старшим инженером Мосгазпроекта, а его брат — начальником лаборатории в НИИ Автомобильного транспорта.

Павел и Елена Чурилины с дочерью Любовью во дворе дома. 1957 год

Список жителей на 1958 год

Список жителей на 1958 год

1980–2010-е

Квартира № 34 — одна из немногих квартир в доме, где сохранились дореволюционные интерьеры. До сих пор в квартире живут потомки Николая Тимофеевича Захарова, приехавшего в дом еще в 1919 году.

Антонина Чижова и ее двоюродная сестра, бабушка Анатолия Мельникова, Людмила Мельникова. 1960-е. Из личного архива Анатолия Мельникова.

В наш музей написал родственник Антонины Фадеевны Анатолий Мельников, проживающий в Краснодаре. Бабушка Анатолия Людмила Михайловна Мельникова приходилась двоюродной сестрой Антонине Фадеевне Ждановской. В семейном архиве Анатолия Мельникова сохранились документы и фотографии Антонины и Гавриила Чижовых.

Из воспоминаний Анатолия Мельникова:

Я никогда не видел ни Антонину, ни Гавриила Чижовых. Мама всегда их называла «тетя Нина и дядя Ганя». Наверное, и для меня они поэтому теперь тоже «тетя Нина и дядя Ганя». До сих пор не знаю, кем же мне приходится двоюродная сестра [Антонина Чижова – прим. ред.] моей бабушки Милы – Людмила Михайловны Мельниковой. Как эта степень родства называется? Но все три сестры Ждановские  – Антонина и Лидия Фаддеевны и Людмила Михайловна – были очень близки. «Милочка, когда, будешь?» – вопрос, который моей живущей в Краснодаре бабушке, ее московские сестры в письмах задавали постоянно. Даже неделю спустя, после того как бабушка возвращалась от них. Нина и Лида жили в центре Москвы. Нина – на Большой Садовой, Лида – на Чехова, возле нынешнего Ленкома.

И вот что объединяло семьи – их музыкальность. Нина в молодости пела, если правильно запомнил, в ансамбле Утесова. Ганя вместе со своим партнером Г. Дебрие был практически постоянным участником всех «сборных» столичных концертов. «Музыкальных поваров» приглашали выступать и в Колонном зале. Дядя Ганя вел некоторые Кремлевские елки. Играл он практически на всех музыкальных инструментах. Фортепиано, скрипка, саксофон, даже на пиле. В доме хранились две уникальные скрипки, работы Гварнери и Амати, которые порой просили для выступлений концертирующие советские скрипачи.

Гавриил Чижов и Георгий Дебрие в юмористическом номере «Музыкальные повара» в Колонном зале. Москва, 1950-е. Из личного архива Анатолия Мельникова.

Дядя Ганя был человеком одаренным не только музыкально. И если серьезное увлечение хиромантией (а в доме были десятки карт различный видов ладоней отлично отрисованных карандашом) «серьезным» сегодня вряд ли можно назвать, но вот другой его талант был востребован в московских артистических кругах. Дядя Ганя обладал гипнозом и в ряде случаев помог известным советским артистам справиться с проблемами, связанными с алкоголем. Эти артисты, приводили в квартиру № 25 на Большой Садовой своих друзей. Круг общения семьи Чижовых был немал. Хорошие отношения связывали Чижовых с Грибовым, Жаровым, рядом других советских актеров.

Открытка Гавриила Чижова Валентине Мельниковой, матери Анатолия Мельникова. Из личного архива Анатолия Мельникова.

Тетя Нина после того, как ушла со сцены, переквалифицировалась в закройщицы. И тоже среди ее клиенток, были жены известных в стране руководителей.

После проведения Кремлевской елки на гонорар дядя Ганя купил красивый темно-синий Дулевский чайный сервиз. Белым были обозначены кисти винограда. «Ганечка, ты зачем купил черный сервиз? – возмутилась Нина,- черные чашки – это ни к добру. Чай мы из них точно пить не будем». Примета сбылась очень скоро. Дяди Гани не стало. Когда через несколько лет, ушла из жизни тетя Нина, моя бабушка, конечно же поехала хоронить сестру. В квартире, не нашлось многих значимых для семьи вещей. И тогда находились желающие обобрать одиноких стариков. Но тот самый чайный сервиз с виноградом стоял в буфете. Это было единственным что моя бабушка взяла семье на память о сестре. Этот сервиз, мы достаем только в особых случаях. Когда собирается вся семья. Он не черный, и даже не темно-синий. Он теплый.

Фотографии семьи Чижовых

1900–1910-е

С 1911 по 1914 год квартиру № 25 арендовала немецкая семья Болин. Здесь проживали сыновья личного почетного гражданина Германа Болина — Александр и Альберт. Последний работал помощником присяжного поверенного. Также в квартире жила их мать, вдова личного почетного гражданина — Изабелла Францевна Болин. Семья владела домом на Грузинском Валу.
Еще до революции в 25-й квартире поселилась Александра Семеновна Машистова (р. 1874) — член правления Товарищества литографии и типографии Ивана Михайловича Машистова. Иван Михайлович Машистов (1851–1914) числился подольским купцом и московским потомственным почетным гражданином, носил звание действительного статского советника. Он проживал в собственном доме по адресу Большая Садовая, 23 — как раз напротив доходного дома Пигита. Машистов был учредителем и директором-распорядителем Товарищества И.М. Машистова. Типография и дом директора располагались на Большой Садовой, а литография — в Политехническом музее. Типография печатала альбомы по искусству, журналы, исторические книги, во время Первой мировой войны — патриотические плакаты. Брат Ивана Машистова, Евгений Михайлович, заведовал складом типографии, а другой брат, Михаил Михайлович, числился членом правления товарищества. Александра Семеновна проживала в квартире вместе со своими детьми — Борисом Алексеевичем Воробьевым (р. 1892) и Марией Алексеевной Воробьевой, в замужестве Васильевой (р. 1892).

1920–1930-е

В 1918 году доходный дом Пигита был национализирован и превратился в рабочую коммуну бывшей типографии Машистова (после революции она называлась 15-й литографией и располагалась в том же самом доме на Большой Садовой, 23). Первый в Москве дом-рабкоммуна заселялся работниками московских типографий и в таком виде просуществовал до 1922 года, причем в документах того времени особенно подчеркивалось, что за это время рабочие привели «своим аккуратным ведением хозяйства в образцовое состояние владение». Тем не менее в мае 1922 года, несмотря на протесты отдельных жильцов, анонимную жалобу и последовавший за ней визит специальной инспекции, дом все же был передан в эксплуатацию новому жилищному товариществу.

Семья Воробевых-Машистовых продолжала проживать в квартире № 25. Вместе с ними жила их прислуга Ксения Максимова. После революции в квартиру въехали литографский переводчик Алексей Дмитриевич Никитушкин и уборщица на Московских военно-политических курсах Прасковья Григорьевна Гусева. В 1919 году к ним подселили братьев Захаровых — Иван Тимофеевич (р. 1885) работал литографским печатником Профтехшколы, а Николай Тимофеевич (р. 1889) — переводчиком штаба Рабоче-крестьянской Красной армии. До революции Николай Захаров служил в Генеральном штабе в Петербурге картографом. Первое время братья Захаровы проживали в квартире № 25. Однако в 1920-е годы, по воспоминаниям потомков, они переехали в 34-ю квартиру — на четвертый этаж того же корпуса. Инициатором переезда выступила жена еще дореволюционного арендатора квартиры № 34 Мария Яковлевна Монасевич, которая опасалась, что к ним подселят чужих людей. Как рассказывает внучка Николая Тимофеевича, Любовь Павловна Чурилина, ее дедушка входил вместе с Монасевич в один карточный кружок. На 1924 год в квартире были прописаны десять человек.

Список жильцов квартиры № 25 в апреле 1924 года

1940–1970-е

Главным источником сведений о жильцах дома за 1940–1970-е годы послужили три домовые книги — для удобства они пронумерованы: домовая книга 1 (1940–1944), домовая книга 2 (1944–1958), домовая книга 3 (1958–1970-е).

Согласно списку жителей дома, составленному в 1940 году, в квартире № 25 проживали 15 человек. Борис Алексеевич Воробьев числился сотрудником Свердловского райкома КПСС, располагавшегося на Малой Дмитровке, 18. У него было двое детей — Дмитрий (1926 г. р.) и Ольга (1921 г. р.). Последняя закончила исторический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова и работала сначала старшим лаборантом Высшей дипломатической школы МИДа, а потом экскурсоводом в Институте марксизма и ленинизма при ЦК КПСС. Алексей Иванович Машистов работал звукооператором на Детфильме.

Список жителей на 1940 год

Согласно поквартирному списку 1958 года домовой книги 3 (1958–1970-е), в квартире № 25 проживали 13 человек — инспектор комитета по делам искусств, закройщица в ателье, инженер-архитектор и др.

Список жителей на 1958 год

История семьи Чижовых

С 1939 года в комнате 25-ой квартиры проживала Антонина Фадеевна Ждановская (1901-1966), в замужестве Чижова. Антонина Фадеевна была артисткой, сотрудницей Музыкально-художественного бюро. После того, как она ушла со сцены, работала закройщицей в ателье. Антонина Фадеевна приходилась сестрой выдающемуся оперному певцу Евгению Фадеевичу Ждановскому (1892-1949). С 1924 года Евгений Ждановский находился в эмиграции. До отъезда он состоял солистом Большого театра, а заграницей выступал крупнейших оперных театрах, был солистом Софийской народной оперы (Болгария). В 1946 году Ждановского арестовали, он погиб в лагере в Марийской автономной области. Мужем Антонины Фадеевны был актер Гавриил Сергеевич Чижов (1885-1959). В наш музей написал родственник Антонины Фадеевны Анатолий Мельников, проживающий в Краснодаре. Бабушка Анатолия Людмила Михайловна Мельникова приходилась двоюродной сестрой Антонине Фадеевне Ждановской. В семейном архиве Анатолия Мельникова сохранились документы и фотографии Антонины и Гавриила Чижовых.

Гавриил Чижов и Георгий Дебрие в юмористическом номере «Музыкальные повара». Из личного архива Анатолия Мельникова.

История семьи Чижовых

Фотографии семьи Чижовых

Иван Михайлович Машистов (1851–1914) числился подольским купцом и московским потомственным почетным гражданином, носил звание действительного статского советника. Он проживал в собственном доме по адресу Большая Садовая, 23 — как раз напротив доходного дома Пигита. Машистов был учредителем и директором-распорядителем Товарищества И.М. Машистова. Типография и дом директора располагались на Большой Садовой, а литография — в Политехническом музее. Типография печатала альбомы по искусству, журналы, исторические книги, во время Первой мировой войны — патриотические плакаты. Брат Ивана Машистова, Евгений Михайлович, заведовал складом типографии, а другой брат, Михаил Михайлович, числился членом правления товарищества. Александра Семеновна проживала в квартире вместе со своими детьми — Борисом Алексеевичем Воробьевым (р. 1892) и Марией Алексеевной Воробьевой, в замужестве Васильевой (р. 1892). В 1918 году доходный дом Пигита был национализирован и превратился в рабочую коммуну бывшей типографии Машистова (после революции она называлась 15-й литографией и располагалась в том же самом доме на Большой Садовой, 23). Первый в Москве дом-рабкоммуна заселялся работниками московских типографий.

Квартира № 25

Квартира № 25