1900–1910-е

До революции в 9 квартирах шестого подъезда дома № 10 на Большой Садовой располагалось общежитие московских Высших женских курсов. На втором этаже курсистки жили в 37-й, 46-й и 47-й квартирах, на третьем — в 48-й, 49-й, и на четвертом — в 41-й, 50-й, 51-й. Илья Пигит строил свой доходный дом для интеллигенции — со студиями для художников, с четырех- и пятикомнатными квартирами, с ваннами и телефонами. И только в 6-м подъезде, перед сдачей в эксплуатацию последней части дома, были частично перепланированы квартиры под общежитие Высших женских курсов. Заведующей общежитием в течение первых девяти лет была Л.В. Чоколова, а затем — Н.И. Иванова. Это было общежитие старейших в России Высших женских курсов Владимира Ивановича Герье, открытых в 1872 году и просуществовавших с небольшим перерывом (1888–1900) до 1918 года (В.И. Герье скончался в 1919-м). После этого на их базе был создан так называемый 2-й МГУ (1918–1930), с 1930-го — уже Московский государственный педагогический институт, с 1990-го ставший Педагогическим университетом. Если в первые десятилетия существования курсов свидетельство об успешном их окончании никаких прав выпускницам не предоставляло, то уже в «Уставе о Высших Женских курсах» от 1906 года говорилось, что московские Высшие женские курсы «есть автономное учреждение, управляемое на основании Устава …коллективными органами управления — советом преподавателей, деканом и советом попечителей», окончившим его «выдается свидетельство о прохождении курса равнозначительное с дипломами соответствующих факультетов университетов». На курсы принимались лица разных сословий, окончившие средние учебные заведения. Так В.П. Воскресенская — дочь православного священника, Белла Розенфельд (первая жена художника Марка Шагала) — иудейка, Т.П. Краснопевцева — дворянка, дочь надворного советника.

Альбом. Высшие женские курсы Герье

1920–1930-е

В 1918 году доходный дом Пигита был национализирован и превратился в рабочую коммуну бывшей типографии И. Машистова. (Сама типография до революции находилась на противоположной стороне Большой Садовой). Высшие женские курсы были закрыты, и шесть из девяти квартир объединили по две: 46/37, 48/39, 50/41. Для этого между ними были удалены стены и в итоге такой перепланировки квартиры оказались без ванных комнат. Первый в Москве дом-рабкоммуна заселялся работниками московских типографий и в таком виде просуществовал до 1922 года, причем в документах того времени особенно подчеркивалось, что за это время рабочие привели «своим аккуратным ведением хозяйства в образцовое состояние владение». Тем не менее, в мае 1922 года, несмотря на протесты отдельных жильцов, анонимную жалобу и последовавший за ней визит специальной инспекции, дом все же был передан в эксплуатацию новому жилищному товариществу.

Циковский Н.С. (?). Дом Коммуны на Садовой. 1921 г. Лист 77. Литография с тоном

В апреле 1924 года в этой квартире были прописаны одиннадцать человек, среди которых в основном типографские рабочие, а также подручная фабрики «Меланж» (кондитерская «Меланж» арендовала у дома помещение). В списках 1925 года жильцов стало гораздо меньше — в 27-ю квартиру переехали трое Бочановых, Иван Мартынович Хлусов перебрался в квартиру 26 (его жена Агриппина Ивановна выписалась из квартиры бесследно), а подручная фабрики «Меланж» Татьяна Федоровна Егорова переселилась в квартиру № 23. Вместо них из квартиры № 6 сюда переехали наливальщица форм фабрики «Меланж» Вера Константиновна Емельянова и А.В. Емельянов (один из двух братьев Емельяновых — Алексей или Александр). Таким образом, в 1925 году здесь остались семеро жильцов вместо одиннадцати.

Список жильцов квартиры № 47 в апреле 1924 года

1940–1970-е

Главным источником сведений о жильцах дома за 1940–1970-е годы послужили три домовые книги – для удобства они пронумерованы: домовая книга 1 (1940–1944), домовая книга 2 (1944–1958), домовая книга 3 (1958–1970-е).

Согласно списку жителей дома, составленному в 1940 году, в квартире № 47 проживали 12 человек — выпускающий редактор издательства «Молодая гвардия», брошюровщица в типографии, слесарь, механик и др. Одними из первых в 1921 году в квартиру № 47 въехала семья Дроздковых. Сергей Петрович Дроздков (1887 г. р.) вернулся из плена после Гражданской войны, работал наборщиком типографии Воздухофлота, а впоследствии занимал должность выпускающего редактора издательства «Молодая гвардия». Его жена Мария Ивановна (1892 г. р.) работала брошюровщицей в типографии № 19, затем контролером производства артели инвалидов «Полиграфтруд». Их дочь Зоя (1919 г. р.) была инспектором райисполкома Красногвардейского района, а сын Виктор (1915 г. р.) — мастером на заводе. У Виктора было двое детей — Борис (1936 г. р.) и Ирина (1940 г. р.). Вместе с Дроздковыми в 1920-е годы в квартире жили: переводчик типолитографии «Моссельпром» Иван Хлусов с дочерью Агриппиной, наборщик типографии имени товарища Артема Александр Бочанов с женой Татьяной и дочерью Зинаидой, монтер печатных машин фабрики «Свобода» Роман Каннуников с женой Верой и сыном Семеном и подручная трикотажной фабрики «Меланж» Татьяна Егорова. Дроздковы приехали в дом раньше остальных своих соседей и оставались в 47-й квартире до расселения коммуналки в 1977 году.

Список жителей на 1940 год

Согласно списку жителей домовой книги № 3, составленному в 1958 году, в квартире № 47 проживали 15 человек — врач в военной поликлинике, сотрудник МВД, кинооператор и др.

Список жителей на 1958 год

Семья Воложинских-Мадорских

В 1932 году в 47-ю квартиру въехала семья Воложинских. До переезда в дом на Большой Садовой они жили по соседству — на Садовой-Триумфальной. Зиновий Львович Воложинский (1888 г. р.) занимал должность главного инженера на Московской государственной фабрике целлулоидных изделий «Заря». Вместе с ним в квартиру въехали его жена врач Элла Григорьевна Закс (1895 г. р.) и дочь Изабелла (1924 г. р.), ставшая впоследствии тоже врачом.

1950 год. Воложинская Изабелла Зиновьена. В день свадьбы с Мадорским Наумом Львовичем

Дочь Изабеллы Зиновьевны Софья Наумовна Мадорская (1953 г. р.) вспоминает жизнь в коммуналке:

Квартира была очень дружной, поэтому, когда у родителей была свадьба, все освободили квартиру, и свадьба гуляла во всех комнатах. Коммуналка была до такой степени дружной, что когда уезжали родители, то детей оставляли на попечение соседей. На православную Пасху все пекли куличи, и дети ели куличи, а на еврейскую Пасху мы покупали мацу и всю квартиру угощали. В войну мы были в эвакуации, и соседи сожгли всю нашу библиотеку, но мы понимали, что по-другому выжить было нельзя. В 50-е годы моя мама, как еврейка, не могла устроиться на работу. И соседи прятали мою маму, когда слышали стук в дверь, потому что ее могли обвинить в тунеядстве. Прятали ее родители моей подруги детства Оксаны — они приехали из деревни и были комсомольскими работниками.

1958 год. Воложинская Изабелла с дочерью Софьей во дворе на Большой Садовой

Софья Наумовна Мадорская, прожившая в квартире № 47 до 1960 года, делится своими детскими воспоминаниями:

Окна выходили на Военно-политическую академию (сейчас Военный университет, Большая Садовая, 14. — прим. ред.), поэтому всегда было темно. Но мы, дети, наблюдали за их парадами. С четырех лет я гуляла во дворе, и никто не боялся, потому что все друг друга знали, младшие за старшими следили. Играли в классики, секретики делали, бабу снежную лепили. Комнат было четыре. Коридор был очень длинным, и мы с моей ровесницей-соседкой Оксаной катались по коридору на трехколесных велосипедах. Наша комната была большой — 36 метров. Мы ее разделили шторой на две части. Используя эту штору, мы играли в кукольный театр. В саду «Аквариум» была прогулочная группа. Ею руководила Юлия Лазаревна — бывшая учительница. Детей приводили до обеда, потом их забирали, кормили и опять отправляли гулять. Я там гуляла с ней каждый день. У нас был навес, под которым мы прятались во время дождя.

Альбом.Семья Воложинских-Мадорских

Фотографии получены от Софьи Наумовны Мадорской — дочери Изабеллы Зиновьевны.