Розалия Шихина. Источник фотографии: статья в русскоязычной Википедии

Лина Львовна Шихина преподавала в школе № 126 (находилась на противоположной стороне Большой Садовой) английский язык. Михаил Иванович работал в Народном комиссариате земледелия.

Лина Львовна Шихина сидит в первом ряду пятой слева. Слева от Шихиной – директор школы, преподаватель физики Иван Петрович Максимов. Справа – преподаватель ботаники Вера Яковлевна Корягина. Школа № 126. 1941 год. Из личного архива сына Лины Львовны Владимира Михайловича Шихина

Летом 1933 Михаила Ивановича отправили в командировку в Монголию. 3 января 1934 в Монголии у Шихиных родился первый совместный ребёнок Феликс. В марте того же 1934 года они вернулись. 30 августа 1935 родился Владимир.

Крайние справа Михаил и Лина Шихины. В центре стола сидит политический лидер Монголии Хорлогийн Чойбалсан. Монголия, 1933-34 гг. Из личного архива Владимира Шихина

Из воспоминаний Владимира Михайловича Шихина. Записано его внучкой Дарьей Павловой:

“В 1941 году Лина Львовна, со своими тремя детьми (ещё ей было доверено вывезти с собой один из классов 126-ой школы), эвакуировалась в Молотовскую область (прим. сейчас Пермская область), Чёрмозский район, деревню Кыласово. Михаил Иванович в это время ушёл в добровольное Московское ополчение. Далее в 1942 был зачислен в Красную армию и послан под Сталинград. Летом 1942 Лина Львовна с детьми вернулась обратно, проживали они там же на Большой Садовой 10.
Лина Львовна там прожила до 1961 года, умерла из-за какой-то болезни, перенесённой в послевоенное время, связанной с дыхательными путями. В 1965 году погибла Розалия — разбилась на самолете. Она занималась самолетным спортом, поставила несколько мировых рекордов, стала чемпионкой мира, заслуженным мастером спорта, чемпионкой Советского Союза по высшему пилотажу. Была награждены 9 различными медалями, у нас остались две: чемпионки СССР и, по-моему, Знак Почёта.
В 1948 году я поступил в Ташкентское суворовское военное училище, потом в Московское пограничное училище связи, с 1948 года я не проживал на Большой Садовой, но выписался только в 1957 году, когда переехал в Свердловск.
Мой брат Шихин Феликс Михайлович прожил в той квартире до 1967 года, после чего переехал в другую квартиру, тоже в Москве.

Лина Львовна Шихина. Москва, начало 1960-х годов. Из личного архива Владимира Шихина

Жили мы в комнате, которая раньше была кабинетом. После уплотнения он делился на две комнаты, если смотреть на схему, то наша семья жила в левой половине комнаты, а в правой жила сначала семья генерала-лейтенанта Стрельбицкого (муж, жена, дочь Лида с женихом). Лида вышла замуж за кавказца и взяла его фамилию Дзарагазова. Вскоре Стрельбицким ещё выделили помещение, бывшую столовую, и они попросили поменяться половинами кабинета (комнатами), и Стрельбицкие заняли столовую и половину кабинета смежную со столовой, а мы перебрались в правую часть кабинета. В кабинете на потолке был очень красивый выпуклый разукрашенный павлин, сделанный или из лепнины, или вырезанный по дереву, но при разделении кабинета на две комнаты, получилось так, что перегородка проходила так, что делила павлина ровно пополам”.

Т.К. Они богатые были, приехали из Берлина или еще откуда-то. Артур Борисович Монасевич с женой и сыном Володькой. И брат Артура (Макс Борисович — прим. ред.) — он банкиром был, старый уже. Их окна на наши выходили, во двор, только напротив. Тоже на пятом этаже. И вот, этот банкир все в бинокль смотрел… У меня большое зеркало у окна стояло, и я обычно стою, спокойно переодеваюсь, а он рассматривал в бинокль, мне потом кто-то сказал, и я стала задергивать занавеску. А потом банкир этот умер, а Володька женился и ушел из дома, поэтому у Монасевичей две комнаты освободились. А в это время проводилось уплотнение, и Монасевич страшно боялся, что к нему рабочих подселят. Ужасно боялся рабочих. Стал жильцов подыскивать. В этом доме был такой управляющий-армянин… забыла его фамилию (Караим Сакизчи. — Л.П.). Так он всех жильцов знал, в каждой комнате. У него с Монасевичем Артуром дела какие-то были. Как не хватало денег на отопление, так он занимал у Монасевича, у которого много денег было. Но это я точно не знаю, так говорили.<...> И вот этот управляющий всегда шел Монасевичу навстречу. Он, вероятно, посоветовал Монасевичу подселить Булгакова, наверное, сказал, что вот, в 50-й квартире живут интеллигентные люди и т.п. Приходит Артур Борисович к нам и говорит, что в его квартире есть комната хорошая, что у них тихо-спокойно, телефон есть… В общем, стал уговаривать. Ну, конечно, в 50-й квартире невозможно было жить, ему же писать надо, и мы согласились переехать в 34-ю. У них там пять комнат было. В столовой Артур Борисович жил; в гостиной — его жена; еще в одной комнате женщина одна жила с сыном Вовкой, Фелицата Николаевна ее звали; прислуга жила при кухне, вместо ванны ей кровать поставили. А мы стали жить в последней комнате налево. <...> Окно про в стенку выходило, никогда солнца не было. Я Артуру говорила, а он: «А зачем тебе солнце?» В комнате три двери было: одна в коридор, одна в кухню, и еще одна в столовую — я ее столом загораживала (мебель мы всю из 50-й квартиры сюда перевезли). Письменный стол у окна стоял

(Паршин Л. Чертовщина в американском посольстве в Москве, или 13 загадок Михаила Булгакова. М., 1991).

Ее отец Моисей Пигит приходился братом Давиду — отцу Ильи Пигита.

Уже Илья жил в Москве, занимался коммерцией, а Ева сидит в девицах — претендентов нет. Он познакомился с Исааком Фирковичем и сказал, что у него есть сестра, показал ее фотографию: «Хочешь вызову ее в Москву из Керчи?». Исаак согласился. Ева ехала в поезде и думала: «Будет маленького роста да еще рыжий, не дай Бог. Я за него замуж не пойду». А когда встретились, приглянулись друг другу. И потом — каждый год по ребенку. Всего у них было девять детей — семь сыновей и две дочери.

Одной из дочерей Евы и Исаака Фирковичей была Сарра Исааковна Фиркович (1886–1971), в замужестве Ормели. Сарра получила образование в Риге, куда ее отвез в 1896 году Илья и Вера Пигиты. Из воспоминаний Галины Прокопьевны Гладиловой-Ормели, внучки Сарры:

Сарра вернулась после обучения в Риге в Москву, а потом решила отправиться погостить к тетке в Евпаторию. Там она встретила Исаака Ормели, который учился в Александровском караимском духовном училище. Они решили пожениться, но пять лет им не давали согласия. Кончилось тем, что бабушка Сарра собрала свой саквояж и уехала к Исааку в Днепропетровск, тогда Екатеринослав. Это же такой позор — девица уехала к парню домой. Ее мать Ева собрала вещи, поехала туда и забрала Сарру домой. И тогда Пигит сказал: «Что вы ставите палки в колеса? Любят же друг друга. Ну бедный парень, ну и что». И он сделал им свадьбу. Торжество проходило в ресторане «Метрополь». На свадьбу молодым мать Пигита подарила роскошный старый гобелен, а Ева, мать Сарры, купила в «Мюр и Мерлиз» одеяло.

Фотографии из семейного архива родственников Ильи Пигита Гладиловых-Ормели

В частности, дом в Бахчисарае должен был отойти Бахчисарайской караимской общине для поддержания местной кенассы. В завещании Пигит указал фамилии сотрудников, имевших право на получение своей доли наследства. Речь шла о людях, проработавших на «Дукате» к моменту составления завещания не менее пяти лет. Всего права на наследство имел 141 человек. К моменту смерти Пигита на фабрике осталось 109 человек, имевших право на получение наследства.

Приказчики, механики, мастера, служащие, рабочие и работницы фабрики «Дукат» во дворе фабрики в Тверском-Ямском переулке. 1910-е годы

Фотографии табачной фабрики «Дукат»
Список лиц, которым выдано от душеприказчиков покойного фабриканта Ильи Пигита вознаграждение, согласно завещанию
За несколько лет до смерти Пигит разработал долгосрочный и масштабный проект по предоставлению караимским общинам земли в Крыму. Распорядиться волей Пигита после смерти должны были Таврическое и Одесское караимское духовное правление и пять выборных уполномоченных от Евпатории. В обязанность выборных входило приобретение вблизи Евпатории участка земли и устройство на нем сельскохозяйственного поселения для приучения бедных караимов к земледельческому труду. Земля эта получила название «Имдат Пигит», что с караимского переводится как «помощь Пигита». Большинство руководства «Имдат Пигит» состояло из караимов Литвы. Однако осуществлению этого благотворительного проекта Пигита помешала революция и последующая Гражданская война.

В 1918 году фабрика была национализирована, директор Борис Катлама эмигрировал во Францию. До сих пор в России действует фабрика Лигетт-Дукат, выпускающая такие марки табака, как LD, Sobranie, Glamour.

Фотография 1950-х годов. Рабочие фабрики «Дукат»

Фотографии табачной фабрики «Дукат»